— Сейчас все посмотрим.
Как и ожидал Виктор, агент был склонен к некоторому преувеличению, но в общем и целом, то что он увидел не наводило на совсем мрачные мысли.
Небольшой участок, намного меньший, чем у Гордеевых, и домик, расположенный в низине — плоский и приземистый, с башней второго этажа в центре и широкой территорией вокруг него. К дому был пристроен крытый бассейн, а площадка перед главным ходом представляла собой несколько запущенную, но достаточно пристойную патио в итальянском стиле, правда буйная растительность, высаженная в этой части дома явно одичала и не культивировалась, отчего этот сад выглядел как брошенный город призрак, победивший старые постройки. Каменное покрытие патио заметно потрескалось, в некоторых особенно заметных трещинах зеленела трава:
— Внешне я ожидал чего–то худшего, — признался Виктор, — но это, — он толкнул керамический пол патио, — с этим возможность бороться есть?
— Я бы советовал оставить как есть, — сказал агент, — кроме того это очень винтажно — эдакий уголок древности, оно же выглядит очень по древнегречески.
— Это меня меньше всего беспокоит, — отрезал Виктор.
Внутри дом производил неплохое впечатление — гостиная была отделана под старину — с колоннами, лепниной и большим диском на потолке, куда предполагалось подвесить массивную люстру. Но как раз состояние потолка было удручающим — с массой подтеков, в некоторых местах лепнина рассыпалась и оставляла жирные пятна.
Виктор осмотрелся и сказал:
— Назовите мне цену?
Агент произнес сумму.
— Это грабеж, — возмутился Носов. Он прекрасно понимал, что названное число — достойная цена этого строения, но его не могла не сдерживать собственная жадность.
Агент же оказался достаточно неопытным, чтобы распознать носовскую хитрость и, в результате, скостил в цене примерно десять процентов, хотя продавец вполне явно позволял сбросить и двадцать пять.
В результате не очень длительных торгов Виктор договорился о покупке и оформлении дома в собственность и оставил контакты своего юриста, чтобы все дела велись через него. Оставалось только подсуетиться, чтобы поскорее продать монстра в Мякурах, получить деньги и оплатить тем самым все.
Если бы Виктор Носов на секундочку отвлекся от своих подсчетов, то, возможно ему бы хватило сноровки осмотреть бетонную ограду, увитую диким виноградом, и посмотреть на красивый ультрасовременный дом, стоявший на склоне красивого холма на соседнем участке. Ему и в голову бы не пришло, что расположенный восточнее участок, въезд на который находится на юге, а не на севере, как на теперь уже его участке. То тут то Виктор и задумался — а стоит ли таких маленьких денег, такое замечательное соседство с семейством Гордеевых, живущем в этом ультрасовременном доме.
А в гараже соседнего дома как раз в этот момент припарковался Тимофей. Они с Ритой планировали предупредить Антона, сообщить ему адрес и увезти из дома Клару, дабы дать возможность тому встретиться с Андреем и улизнуть из дома незамеченным. Но предложенный судьбой сценарий отличался от того, что произошло.
Войдя в гостиную Рита обратила внимание:
— Похоже тут никого нет.
— Не думаю, — ответил Тимофей, — все по комнатам попрятались. А Надя учиться уехала, у нее сегодня с утра.
Они поднялись в комнату Антона и постучали. Ответа не последовало:
— Это как понимать? — удивился Тимофей.
Рита пожала плечами:
— Ты меня спрашиваешь? Давай проверим.
Рита повернула ручку и вошла в комнату. Тимофей прошел следом. Постель была заправлена, компьютер выключен. Тимофей заглянул в ванну:
— Его тут нет! — сказал он.
…Ключ мягко вошел в замочную скважину и три раза повернулся. Раздался шум открывающегося замка. Человек шагнул в открывшуюся дверь. Антон посмотрел в гостиную и обомлел:
— Андрюша, — сказал он, — ты тут.
Он закрыл за собой дверь и прошел дальше. Потом на кухню, в спальню. Убедившись, что в квартире никого нет он без сил упал на диван. Его разрывало на части чувство бешенства и сумасшедшей беспомощности, словно из под него выдернули почву и жизнь закрутилась в бессмысленном, безумном танце, начала сходить с ума.
Антон схватился за лицо руками:
— Андрюша, — где ты? — зарыдал он, — где ты? Что она с тобой успела сделать, куда ты делся.
Антон вскочил с дивана и пнул журнальный столик, который перевернулся на бок. Потом схватил диванную подушку и начал с ожесточением ее бить:
— Милый, где ты, родной мой, я не могу без тебя, — кричал Антон, — куда ты делся, Солнышко, я люблю тебя.