— Тебе бы по психоаналитикам бегать, — сказал Евгений, — значит все таки история повторилась. Не знаю так ли четко сестра рассчитывала на это, но у меня подобные мысли были. Думаю, нашему мальчику пора стать взрослым и кое–что узнать. Ты можешь его пригласить сюда?
Клара кивнула.
Через несколько минут Клара вышла из палаты, нашла Риту и сказала ей:
— Ритуля, — я сейчас позвоню Антону, его хочет отец видеть, а ты его привезешь.
— Я? — ужаснулась Рита.
— Да, — удивленно посмотрела на нее Клара, — а я не могу отойти от мужа! Я его месяц не видела.
Рита молча согласилась, а Клара достала мобильный телефон, чтобы дозвониться до сына…
Губы Антона медленно скользили по обнаженной груди Андрея, а руки обнимали его туловище. Праздник любви был в самом разгаре — и тут очень некстати взорвался своим рингтоном мобильный телефон Антона:
— Меня нет, — мрачно сказал Антон, — я умер и меня повесили.
Но вскоре звонок повторился:
— Как можно быть таким настойчиво наглым? — удивился Антон.
— Посмотри кто звонит, — сказал Андрей, — вдруг что–то очень важное?
Антон перелез через кровать и взял телефон, посмотрев бросил его назад:
— Клара. Опять. Не буду отвечать.
— Она за тебя волнуется, — вступился за нее Андрей.
— Если бы волновалась, то не ела бы мне мозги, они и так у меня заметно пострадали от ее психологической атаки.
Тут телефон зазвонил в третий раз. Андрей взял телефон и удивился:
— А теперь тебе звонит Рита, — и показал телефон, — может стоит ответить?
Антон взял у него телефон, убедился в том, кто звонит и удивленно ответил:
— Да, Ритуль. Ах, вот как. Что ты хотела?
— Это мама.
— Поздравляю, — грубо добавил Антон, — зачем тебе телефон Риты?
— Я звоню из больницы, отец пришел в себя и хочет тебя видеть.
— Что? — вскочил Антон, — когда это случилось?
— Несколько часов, — сказала Клара, — договорись с Ритой, она тебя на машине заберет и привезет сюда, чао.
Антон договорился с Ритой встретиться возле станции метро «Площадь Свободы» через двадцать минут и выключил телефон. Он сел на стул и стал одевать левый носок:
— Я еду в больницу, — сказал он Андрею, — отец пришел в себя.
— Ну наконец–то. Скорее бы и крестная в себя пришла и этому ужасу настал конец.
— Я не понимаю, в чем спешка, — сказал Антон натягивая футболку, — словно он исповедоваться собрался.
— Чушь не говори, — сказал Андрей, — он же твой отец.
— Андрюша, — сказал Антон, — Евгений Гордеев — никакой отец, он всю жизнь кружился в каком–то своем, только ему понятном мире. И особого воспитания с его стороны я не видел и не ощущал. И интересен ему никогда не был, слишком умный.
— Тош. Что за разговоры?
— Ну правда это, — Антон облачился в джинсы и застегивал рукава рубашки, — я просто удачная декорация его семейной жизни, только и всего. А тут — зовет приехать, прямо странно. Я бы сам приехал. А здесь есть странность в виде просьбы.
Андрей вышел к лифту проводить Антона:
— Отзвонись мне, Солнышко, — сказал он, — ты вернешься сегодня?
— Конечно, — Антон поцеловал его и посмотрел с любовью, протянул руку и нежно погладил Андрея по щеке, — я хочу чтобы ты всегда был в моей жизни. Я люблю тебя. Сегодня буду у тебя и мы закончим начатое.
Пришел лифт, они обменялись поцелуями и Антон поехал вниз, а Андрей вернулся в свою квартиру и сел за письменный стол, включил компьютер и решил проверить входящую корреспонденцию, связанную с работой. Потом взглядом пробежался по столу. Справа в рамочке стояла фотография улыбающегося Антона. Андрей улыбнулся ему в ответ и взгляд его застыл за пластиковой тубой со снотворным. Последний месяц, когда Антон не ночевал у него, ему не удавалось уснуть без таблеток, он мучился бессонницей и волновался за любимого, что ему приходится переживать из–за поведения матери и той холодной войны, что творилась в доме Гордеевых.
Антон вышел из подъезда и зашагал по пятнам луж на асфальте прямо ко входу в станцию «Междуречье». До места назначения надо было проехать всего ничего и потому он не торопился.
Сев в поезд Антон включил плеер и в ушах заиграла финская мелодия песни «Слабый свет» группы Ультра бра. Строки этой песни забивались в его разум подобно гвоздям — предвестникам чего–то совсем нехорошего. Но Антон, пробегая глазами станции, которые проезжал, пока что не чувствовал, что его жизнь готова перевернуться в ближайшие часы.