— Нет, — отрезал Виктор, — ты поднимешься и приведешь ее сюда.
Ирина развернулась к нему и сказала:
— Пионер, идите вы в жопу, никого я приводить не собираюсь.
— Заткнись, старуха! — выкрикнул Виктор.
Вот это он очень зря сделал. Дело в том, что за визитом с лестницы уже наблюдали Тимофей с Женей, которые опасались за женщин. Но эта фраза сработала для них подобно бикфордову шнуру. Анастасия с Ириной и пискнуть не успели, как прямо перед светлыми очами Виктора предстали любимые внуки лучшей бабушки в мире и двумя точечными ударами свалили его на пол:
— Это ты засунь свой язык в задницу, мразь, — сказал Тимофей стоя над Виктором. Катя в стороне закрывала лицо руками и не знала что ей предпринимать дальше, поскольку до сих пор помнила живописные подробности своего визита к Анастасии и тот эпический пинок под зад.
— Ублюдки чертовы, — рычал Виктор корчась на полу от боли, — подобрали вас Гордеевы на улице и выкинут так же.
— Господи, какая же ты мразь, — выдал Женя и нанес Носову сильнейший удар ногой в живот, от которого последний согнулся в позу вареной креветки.
Носов только булькал и уже не отвечал ничего. Тимофей перешел в центр гостиной, поближе к Ирине и Анастасии. Женя продолжал победно возвышаться над Виктором:
— А это, — сказал он, — тебе плата за нашего ребенка, которого ты вместе со своей женой убил.
Женя замахнулся, подняв правую ногу и всадил каблук своего ботинка в висок Виктора. Раздался легкий хруст костей, кожа в некоторых местах лопнула и потекла в разные стороны проклятая кровь.
— Я тебя урода, убью и закопаю прямо здесь, — он показал на оранжерею.
— Ты что, — ахнула Анастасия, — от такого «удобрения» у нас сдохнут все орхидеи. Сбросим его лучше в выгребную яму.
Катя вдруг поняла, что от верной смерти ее мужа может спасти только она сама:
— Анастасия, — она включила таки свой пресловутый великосветский тон, — мы только хотели видеть Соню.
— Странно, — заключил Женя, — вы же ее сегодня уже видели и очень хорошо целый час болтали ни о чем.
— Женя, — ответила Катя, — отпусти его, он иногда не знает, что он делает и говорит.
— Это вы правильно заметили, — сказала Ирина, — воспитание у него просто прекрасное. У него мама была ассенизатором, а папа — сварщиком?
Катя покраснела:
— Какое это имеет значение?
— Ну интересно же, — подхватила Анастасия, — в какой профессии надо ввести обязательную стерилизацию, чтобы вот такое — она показала на лежавшего на полу побитого Виктора, — не размножалось.
Катя потупила взгляд и ничего не ответила.
— Соня не спустится, — сказал Женя Носову и ушел от него к родственникам, продолжавшим стоять единым фронтом, подобно картине о Французской революции.
Виктор поднялся с пола и подполз к жене:
— Мы хотим видеть Соню, мы по закону ее родители до восемнадцатилетия, вы незаконно ее удерживаете.
— Господи, какие слова, какая патетика. Что за быдло к нам в гости пожаловало, — раздалось с лестницы.
Все повернули взор и увидели стоящего там Андрея. Он переоделся, выглядел очень франтово и от слез, которыми он обливался в своей комнате не осталось ни следа. Когда его увидела Катя, то ее лицо резко изменилось, великосветский тон слетел в ничто. Ее словно молнией поразило это появление, которого она не ожидала — ведь даже заявления супруга о призраке Катя восприняла как проявление белой горячки:
— Боже мой…, — только и смогла сказать Катя.
— О! — сказала вдруг Анастасия, — а ты очень вовремя тут появился, Андрюша, спускайся к нам.
— Кто он. Откуда он тут взялся, — просипел Носов.
— Это мой крестник, — ответила ему Анастасия, — его зовут Андрей Спицын, он сын моих друзей из Саратова. Он работает на меня уже полгода.
— О боги, — выдавила из себя Катя, — не может быть.
— И хочу сказать вам, — отрезала Анастасия, — что с завтрашнего дня Андрей получает все права на требование вашего общего долга в полном объеме.
— У нас все готово для этого, Андрюша?
— Конечно, крестная, — сказал он, — мне кажется, что этот кредит не приносит нам достаточно прибыли, поэтому его надо либо востребовать, либо изменить условия, повысив проценты и сумму ежемесячных выплат.
— Ну как вам наш ответный удар, — спросила Ирина, — очень нравится?
— Не то слово, — проговорила Катя, — Витя, пойдем отсюда поскорее, — она помогла мужу подняться и они вышли.
По дороге от двери до калитки Виктору снова стало плохо и Кате пришлось помочь ему дойти до дома. Погода очень сильно испортилась, ветер срывался на шквальные порывы, деревья трепетали от капризов природы, ветви их трещали и шум этот распространялся на всю долину. По земле неслись тучи сухих опавших листьев, летевших подобно необузданной желтой туче и накрывавшей все вокруг своим магическим покрывалом. Один из листьев клена, очень большой налетел на Катю и прилип к ее лицу, она стала размахивать руками, выпустила Виктора, отчего тот сполз на дорожку, усыпанную галькой и кусочками гранита и кремня. Сорвав лист она подобрала мужа с земли и повела его дальше. Захлопнув калитку они пошли по тротуару, к тому месту, где стояла их машина. Их силуэты скрылись в тени, выйдя из светового круга очерченного уличным фонарем. Машина выпустила выхлопные газы и скрылась за поворотом…