Машина сорвалась с места, подняв в разные стороны брызги грязной воды, которые окатили грязно серый заборчик, окружавший мелкие посадки около подъезда. Сидящие у подъезда старушки взглядом проводили уехавший автомобиль. Ирина вела машину очень лихо, Антон даже удивился:
— Бабушка, — сказал он, — где ты так водить научилась?
— С вами поживешь еще столько, — не тому научишься, — сказала Ирина продолжая бросать косые взгляды на Гниду, — Наденька, а о чем ты нам должна была сказать?
— Какая разница, — сказала та в ответ, — я сейчас так напугана, что ничего и не вспомню вот так сразу.
Про себя Ирина подумала, что не будет сейчас усугублять положение, а просто помолчит, продолжая посматривать за Наденькой.
Лучик света от шахтерских касок прорезал тьму гордеевского подвала. Воспользовавшись отлучкой Ирины и отсутствием Анастасии Соня и Женя решили проникнуть в подвал и порыться в подземном чулане, рассчитывая найти какие–нибудь интересности, которые бы пролили свет на загадочные убийства.
— Ты точно помнишь, что это здесь? — спросила полушепотом Соня.
— А почему шепотом то? — удивился Женя.
— Так темно!
— Нас тут все равно никто не слышит.
Сбоку раздался хлопок и что–то начало утробно шуршать и шуметь.
— Господи, — закричала Соня, — что это за страх?
— Это аэратор в оранжерее включился, — сказал Женя, — что удивительного.
— Звучит так, словно атомная война начинается!
— Солнце, а ты атомную войну где слушала?
— Не поверишь, но я как и ты люблю Kraftwerk.
— Ах, как же я мог это забыть.
И они стали в унисон друг другу насвистывать Radio — Aktivitat. Таким веселым способом они добрались до комнатки, где находился этот самый чулан:
— Скажи мне, муж мой будущий, — спросила Соня, — а почему здесь свет нельзя включить?
— Потому что все лампы давно сели. Их не меняли лет пять.
— А судя по следам на бетоне, — Соня опустила луч от каски себе под ноги, — тут кто–то ходил не так уж и давно.
— Ага, — рассмеялся Женя, — убийца прячется в чулане прямо под оранжереей, только почему мы его не видели тут ни разу? Странный он какой–то.
— Хватит меня пугать! — возмутилась Соня, — в чулане то есть свет?
— Должен быть, — ответил ей он, — я сюда лет пять не спускался. И еще бы десять не совался, если бы не твое болезненное любопытство.
— Не забывай, что ты меня поддержал, — сказала Соня.
Они вошли в чулан и Женя зажег свет — это было небольшое помещение пять на семь метров, с невысоким потолком и странным желто–красным освещением единственной лампой накаливания.
— Мрачное местечко, — выдала Соня.
Начался осмотр этой комнаты, в которой судя по всему кто–то бывал совсем недавно. Соня перебирала старые альбомы, книги, увидела небольшую кипу компакт–дисков, а под ней — очень красивая шкатулка, пластины которой были сделаны из агата:
— Женя, — смотри, опять агат!
Он подошел и взглянул на этот антиквариат. Потом открыл крышку и оба ахнули — шкатулка была битком набита кусочками агата — такими же, какие можно было отыскать в конвертах жертв:
— Замечательно, — ты посмотри на это, — сказал Женя, и показал Соне, что на внутренней стороне крышки улыбались три счастливых лица.
— Ты подумал о том же, о чем и я? — сказала Соня и вытащила фото, убрав его в карман, — вот и сошлась шарада, мне кажется.
— Поверить не могу.
— Спокойно, — сказала Соня и взяла пыльную книгу, — смотри–ка — гербарий.
— И что там на первой странице?
Соня перевернула страницу и обомлела:
— Гардения?
— Я думаю что дальше будет восковой плющ, дипладения и камелия.
Соня перевернула страницу, потом другую — теория, выдвинутая Женей была подтверждена:
— А что там дальше лежит? — поинтересовался он.
— А я и не знаю, что это за цветок, — она показала на большую красную кисть.
— Красивый цветок. Похоже на мединиллу, вот только у нас ее нет. Последняя в оранжерее сдохла лет пять назад, а новую не стали покупать.
— Там еще одна страница, — сказала Соня, — их всего шесть. Перевернуть?
— Да, — сказал Женя.
Соня перевернула страницу и застыла:
— Маранта?!
— Она самая, — сглотнул Женя, — подобной травой засажена вся комната Тимофея…
— Заберем отсюда шкатулку и гербарий. Их надо показать Андрею, — сказала Соня.