И я продолжаю свой путь…
Current music — Salem Al Fakir — Keep on walking
Привет, Сьелито!
А мы на финишной прямой!
Подводя итоги хочется отметить, этот путь был пройден не зря. А ты помнишь как рушатся мечты, желания, как они модифицируются взлетев в воздух и превратившись в горькую пыль, которая пристает к коже и остается на ней коростами? Каково отказываться от наркотика, после того как привык к нему. А ведь говорят что к хорошему быстро привыкаешь. А отвыкать, представь себе, не хочется. Не хочу и не буду.
Я действительно поднялся высоко в небо, пока ощущал тебя рядом и летел надо облаками, городами и морями. Это было прекраснейшее чувство. И я сохранил его, пронесу его через годы — неважно сколько их будет дальше — год, пять, пятьдесят, сто пятьдесят. Оно неважно — я просто открыл для себя лучшую любовь на свете, самое большое счастье, которое искрится и заставляет тебя жить.
Так что я — продолжаю свой путь. Но он будет посвящен только тебе. И так до конца жизни. Пусть этот мир катится к черту и рассыпается. Мне все это неинтересно. Я умру либо в твоих объятьях, либо без тебя, но третьего в этом раскладе не будет никогда. А сейчас задумайся просто над тем, сможешь ли ты найти достойную замену моей любви. Тебе это станет ясно гораздо позже, а может раньше. А когда поймешь — просто не забывай того, что маячок в моей душе будет гореть для тебя. Что все мои книги, все мои письма, песни, мысли, сны и слова — они все только для тебя и только ради тебя.
Потому что никого не дано так любить
Как тебя, мой милый Андрюша, Сьелито, Соль…
Я очень люблю тебя, мой ласковый.
И жду. До самой смерти буду ждать.
Твой А.
02.03.2010(вечер)
Тела их были невесомы и быстро взлетали над палатой, в которой суетились врачи и медсестры, пытаясь вернуть к жизни упрямые сердца, которые остановились в унисон. Люди бегали, суетились, взлетали и разлетались в разные стороны подолы белых халатов. Сновали туда–сюда руки, аппараты. Шла борьба со смертью в ее самом явном и жестоком проявлении. Врачи выступали на стороне жизни и со всем пылом и страстью отдавались этой дикой битве в которой были просто обязаны одержать верх.
Но они уже не смотрели туда, а поднимались выше и выше. Причудливо изогнутый корпус Березугской больницы медленно уменьшался на глазах, становился почти игрушечным, словно на макете из пластика. А воздух продолжал поднимать их все выше и выше — так чтобы облака поскорее коснулись их и они смогли отдаться им, растворившись в этом прекрасном состоянии перехода от жизни к вечному существованию за пределами этого мира, который проклял их любовь, сделал ее невозможной. Ведь миру не дано понять, что любовь имеет право на существование в любом проявлении. Но он не может иначе, общество никогда не умело справляться со своими амбициями и завистью, потому что проигравших в любви намного больше — и свою накопленную злобу и желание отыграться за себя пускают на тех, кто по всей видимости, ухватил это чувство за хвост и стал его понимать. Такой человек обречен на порабощение общественным ханжеством и завистью. Все несчастливые люди ненавидят счастливых, завидуют им, и потому стараются подсознательно сделать все со своей стороны возможное, чтобы счастливые люди пополнили ряды несчастливых.
Антон и Андрей попали в облака, легкие как самый лучший пух, нежных как губы любимого, и красивых, как его лицо… В этот момент они поняли, что эфирность их тел, прозрачность и летучесть куда–то исчезли — они ощущали прикосновение рук, как будто все физические свойства восстановились.
— Как же я люблю тебя, милый мой, — сказал Андрей и прикоснулся рукой к щеке Антона и провел по ней очень нежно, так мягко и приятно, как мог сделать только он сам, — я так хочу чтобы ты был в моей жизни, и никуда не уходил.
— И я, милый, — ответил Антон, — я тоже очень хочу этого со страшной силой. Хочу чтобы мое тело трепетало в твоих объятьях и принадлежало только тебе…
— Не только тело, — прошептал Андрей, — и душа тоже. Она дрожит и тихо плачет, когда тебя нет рядом. Она медленно сходит с ума, если тебя нет….
— Милый, — сказал Антон ласково, — у меня одна мечта, дарить тебе любовь и счастье. Быть рядом.
— Спасибо тебе, родной мой, — и они обнялись, их тела сплелись в один симбиоз, который нельзя разрывать — так как его создала сама природа и сейчас она молчаливо одобряла их воссоединение.
Андрей и Антон расцепили на мгновение объятия и поняли, что облака смотрят на них. И говорят: