— Да, — раздался в гостиной голос, — все очень просто. Когда мне было четырнадцать я залез в чулан, да мы туда часто лазили, и нашел эту книгу. Дневник. Но Антон писал его на венгерском языке, причем использовал очень большое количество диалектологизмов. Это был очень сложный для дешифровки документ и я потратил на него десять лет. В конце концов, черт возьми, я имел право на эту месть потому что эти уроды лишили меня моих отцов. Я больше никого не назвал в этой жизни папой! Я все прекрасно помнил, — и Тимофей залился слезами.
Рита встала со своего места, подошла к любимому и обняла его крепко–крепко:
— Я считаю, что ты имел на нее право. Присядь, пожалуйста.
— Так это он всех убил, — шокированно крикнула Гнида из своего угла.
— Да, — закричал Тимофей, — и с тобой, Гнида, еще разберусь! Но стоп, — вдруг осенило его, — но я не имею отношения к тому, что Екатерина Михайловна скормила своего мужа высшему свету Озерска.
— Я знаю, — тихо сказала Рита, — это сделала я!
Тимофей рухнул на диван и уставился на нее:
— Но ведь…
— Когда я услышала то, что рассказал Евгений, и что столь серьезно травмировало Антона…
— Конечно, — встрял Антон, — это серьезно отличалось от того, что я сейчас услышал!
— Это уже неважно, — продолжила Рита, — первое время я думала бежать отсюда подальше, так как поняла — Тимофей и есть этот убийца. Вскоре я стала следить за ним и убедилась в этом. Но тут во мне самой произошел надлом. И за него скажите спасибо ему, — она показала на Сергея.
— А что я? — вдруг удивился Сергей, — я просто рассказал ей как было на самом деле, вот и все. А потом уже было не отбиться — я оказался по уши в ситуации, и я постоянно себя корил за то, что в свое время не помог ни Андрею, ни Антону, сосредоточился на учебе. А когда очнулся — поздно было — хоронили всех.
— И я просто поняла, что пережил Тимофей, потеряв отца и потом, когда он положил столько лет на дешифрацию его дневника. Ты же именно поэтому пошел на угрофинистику?
— Естественно, — сказал Тимофей, — и когда стал понимать что к чему — то взбесился. Я видел шестерых членов этого общества, у каждого из которых была вина за гибель этих людей.
— Моя бабушка, — сказала Рита, — всегда была человеком жестким. Возможно она считала, что делает благо. Но это я ее оправдывала…
— Конечно, — сказал Андрей, — они с директрисой и этим психологом компостировали мне мозги не меньше родителей.
— Поэтому я заняла сторону Тимофея, я решила что его любовь для меня гораздо важнее. И что его душа исцелится от этой боли, только когда все виновные будут наказаны.
— Секунду, — вмешалась Ирина, — у меня немного не сходится дебет с кредитом. Тимофей действовал один?
— Конечно нет, — сказала Марина.
Анастасия ахнула:
— Марина!?
— Что, Марина? Кроткая крестная твоего брата, которая никогда не имела детей и одна не понимала, что же произошло с Антошей! Да, я всю себя отдала этой семье, потому что после смерти моей мамы у меня никого кроме вас не осталось! Но что мне оставалось делать, когда я нашла у Тима перевод дневника и прочитала его. Я даже не стала его отговаривать, когда все это прочитала. Я просто сказала, что хочу сделать это вместе с ним. Потому что устала от того, что всякая мразь празднует победу, в то время как нормальные люди вынуждены страдать! И именно потому, что я знала всю правду, я так легко согласилась скрыть отношения Андрея и Антона, когда застукала их в постели.
Ирина схватилась за голову:
— Немыслимо!
— Все таки, — заметила Соня, — моя теория о том, что убийца узнал все совсем недавно подтвердилась. Но тут не хватает одного важного звена, хотя с ним было понятно абсолютно все с самого начала. У нас ведь в список попытались засунуть жертв, не имевших к нему никакого отношения.
— Совершенно верно, — вдруг взял слово Сергей, — а хотите знать почему?
— Сказал А, говори Б, — отрезала Анастасия.
— Да с радостью. Для меня было очень большим открытием узнать имя любовницы Евгения. А если быть совсем точным — имя его ПОСЛЕДНЕЙ любовницы. Ни у кого нет подозрений? А вот я ничуть этому не удивился — ведь она достойно повторила судьбу матери, которая любила сына, а трахалась с отцом.