— Родная моя, согрей меня скорее. Я хочу тебя, золотце мое.
Рука пробежала по его спине, спустилась к трусам и через мгновение они уже лежали в общей куче одежды. Она повернулась к его лицу, посмотрела в глаза и…
Зинаида Гнидова обхватила Носова руками и впилась губами в него, сливаясь в поцелуе, полном животных инстинктов и страсти — в них было все, кроме истинных чувств ради которых страдают, убивают, и что самое прискорбное, снимают скучные сериалы.
Зинаида повалила его на постель и вцепилась мертвой хваткой осторожно раздражая его эрогенные зоны. Носов плотоядно урчал от ее прикосновений. Он касался ее ляжек и запускал руки глубже — туда, куда после некоторого количества совершенно стандартных ласк, он смог войти своей плотью, чтобы разразиться внутри вулканом своей страсти возведенной в степень химического соединения с силой извергающегося в ее полости.
— Золотце мое. Я так скучаю по твоему теплу, — сказал Носов ритмично двигаясь.
Зинаида то открывала, то закрывала глаза. Все это механическое действие не приносило ей удовольствия. Она давно свыклась с ролью любовницы. Главным плюсом было то, что Носов продолжал содержать ее и платил деньги. Причем немалые. А то что мать и дочь наивно верили, что у Зины есть работа. На самом деле ее работой было принятие в себя остатков былой роскоши, которую Виктор Носов ни под каким предлогом не хотел отдавать своей законной супруге, предпочитая законную любовницу.
В отличие от Зины, Виктор испытывал от этих вылазок немыслимый выброс сил и энергии позволял ему жить дальше и не ощущать того, что его тело, хоть и кажущееся молодым, на самом деле стремительно стареет следом за супругой. Катя уже очень давно вызывала у Виктора ощущение брезгливости и отвращения. Он сожалел о браке с ней едва ли не с первого дня. Но Катя умело в него впилась и не хотела отпускать. То ли действительно любила, то ли боялась что больше не найдет такого же дурака, который согласится ее подобрать.
Виктор лежал на спине и тяжело дышал:
— Если бы ты знала, сколько сил мне придают наши встречи.
Зина молчала. Она испытывала от этих встреч не меньше отвращения, чем Виктор от своей толстой супруги. И ощущала себя вечным заменителем. Так было раньше, так есть сейчас — если как женщина ты устраиваешь других мужчин, только в качестве замены или прикрытия — ты неудачница, представляющая из себя форменное ничто. Зина прекрасно знала это — к этим выводам она пришла еще лет семь назад, потому и скрывала от дочери и матери свою связь с Носовым, чтобы не было стыдно, что она заканчивает свою жизненную дорогу обычной проституткой, пусть и с одним клиентом, но зато высокооплачиваемым.
Зина посмотрела на Виктора и подумала, что все его семейство стало в ее жизни форменным проклятьем, не отнять, не прибавить. Вся ее жизнь полетела под откос именно по вине Носова. Если бы не принципы Виктора, еще многое можно было бы исправить.
Грубая рука Виктора опустилась на Зину, прощупала место, где сорочка не перекрывала доступ к телу, и начала движение глубже, чтобы совершить игру с ее от природы маленькими грудями:
— Зина, сколько раз я просил тебя увеличить твоих малышек.
Зина не отвечала, чтобы не сказать что–то резкое, о чем бы она пожалела. Пришлось просто промолчать. Виктор понимал это молчание, но поскольку он платил деньги, то имел право и не выслушивать всякую бабскую чушь насчет того, что ей решать — хочет ли она увеличить грудь или нет. Хотя тут, само собой, следовало настоять, надавить. В конце концов, он хочет лапать большие сиськи, а не ту гладильную доску, что ему предлагают сейчас. С молодых лет грудь Зины отличалась миниатюрностью. Давно пора исправить это. Надо надавить на нее, чтобы сделать удовольствие еще большим. Животное желание и начало в нем чаще всего брало верх. Да что там — оно всегда брало над ним верх:
— Зиночка, ну ты же не хочешь, чтобы твой носик нашел себе другое Солнышко, у которого сиськи не такие, что в свет стыдно показаться.
А вот и секретное оружие пошло в ход.
— Витя, ты подумал что я домашним скажу? Ведь они искренне считают, что я труженица.
— Я думаю, что пока платятся деньги, можно и потерпеть.
Зина прекрасно знала, что он на это вырулит. Со всеми одинаково — если я плачу деньги — значит ты, мразь, будешь мне подчинятся, и твое мнение меня не интересует.
— Кстати, а твоя дочка тоже плоская как доска и страшненькая на мордашку, как была ты 18 лет назад? Может и ей оптом сиськи подтянуть?
Зина этого стерпеть не смогла:
— Носов, оставь в покое Надю.