— Ай–ай–ай. Не нравится — одевайся и катись по черной лестнице на все четыре стороны. Я очень быстро найду себе замену подешевле и посисястее. Ты что понять не хочешь, я хочу лапать сиськи, а не гладильную доску. Да. И носик твой подправить надо.
Зина молча опустилась на кровать и повернулась к Виктору спиной.
— Я что тебе сказал — не хочешь силикона, — катись отсюда и денег не жди, я аннулирую все твои кредитки.
— Так я и думала, — Зина повернулась к нему лицом и сдерживала слезы. Давить на этого подонка слезами было бессмысленно. Он все равно примет то решение, которое ОН считает нужным, поскольку считаться с чужими чувствами было не в его вкусе. Что за чушь? Ты в центре вселенной, ты должен заботиться только о том, чего хочешь ты. Выпить виски и сесть за руль? Садись. Потому что постовой на дороге — простой плебей, от которого можно откупиться. Угодил в больницу с отравлением алкоголем? Заплати врачу и он поставит тебе диагноз «пневмония» чтобы карточку не испортить. Потому что вся эта мразь, что копошится вокруг тебя давно сошла с ума на почве денег и переделывать их не нужно. Хотя бы потому, что тебе выгодно их помешательство на деньгах.
«Биохимия человека» по прежнему валялась в самой неподобающей и небрежной позе в шезлонге забытая напрочь. Похищенная с кухни переносная магнитола играла мягкий фьюжн в исполнении Weather Report. Обстановка грубо говоря была совершенно неромантическая. Хотя бы потому, что Антон и Андрей валялись на газоне под светом электрических фонарей подсветки дома и бассейна и вели разговоры на разные научные и не очень темы. Уже успели обсудить европейское авторское кино, в котором Антон, как оказалось, был не особо силен, датский синтезаторный рок, эстонскую этническую музыку. Единственная тема, не получившая поддержки у Андрея — это разведение растений, но Антон пообещал исправить это. Андрей попросил не создавать у него джунгли, на что Антон заметил, что Андрей еще не видел спальни в доме Гордеевых, каждая из которых была сделана под определенное растение и каждая имела характерный цветок. (Это, что удивительно, придумал архитектор, а не кто–то из семейки, повально помешанной на домашней растительности). Разыгранная шахматная партия уже минут тридцать как не интересовала их, настолько увлечены были беседой:
— Нет, — говорил Антон, поправляя очки и пытаясь сфокусировать взгляд на одном из фонарей, — это просто недопустимо. Так просто не бывает.
— Что так?
— Ну редко бывает когда так совпадают у людей странности и особенности.
— Поверь, у нас так же много разного как и общего.
— Возможно, — поднялся Антон и оперся на локоть, — но ты первый человек не из моей семьи, который мне не осточертел за полчаса. Все друзья мне надоедали когда я понимал, что у них вглубь копать некуда — все что есть — они выдают сразу и это их потолок. Я терпеть не могу ограниченность. Я нахожу это очень скучным.
— Именно поэтому, — отметил Андрей, — у меня и не осталось друзей в Саратове. Все одноклассники, которых я помню — с одиннадцатого класса только, они были одной сплошной серой массой. У них на уме только реалити–шоу по телевизору, социальные сети в Интернете и секс в туалете на перемене.
— О да, вот последнее особенно бесит. У них нет денег на самую дешевую гостиницу, и потому они тащат свои телеса в туалет, запираются в кабинке и ты вынужден слушать их вздохи. Омерзительно.
Андрей поморщился.
— Я вот понять не могу одного, — задумался Антон. Он уже переключился с темы, которая его не волновала, и даже более раздражала до глубины души. Это был такой недостаток — Антон мог переключиться с одной темы на другую совершенно не предупреждая собеседника.
— Ты все про этот секс в туалете? — а Андрей еще не понял того, что Антон уже разыгрывает другой раунд «Своей игры».
— Нет. Я про бабушку. Она вообще нормальная. Сегодня правда ее сорвало что–то. Всегда такая рассудительная, мягкая, а тут, повела себя достаточно резко.
— Послушай, — ответил Андрей, — сделай ей скидку на возраст. Ей же больше пятидесяти?
— Ей за шестьдесят, ты что.
— О, — прищелкнул пальцами Андрей, — так она хорошо сохранилась. Я бы ей шестьдесят не дал.
— У евреев такое бывает, — сказал Антон, — привыкай. Кстати, как у тебя это получается?
— Что получается? — не понял Андрей.
— Да пальцами вот так щелкать.
— А, ну это очень просто, вот смотри, — Андрей показал сие действие в замедленном темпе.
— Все равно не понял, — Антон попытался повторить и у него ничего не получилось.