— Скажи, у меня красивая шея? Не старая?
— Нет.
И в подтверждение своих слов Евгений нежно поцеловал Клару в ее шею, сказав:
— Я обожаю твою шею. Так бы взял и перекусил, какая она у тебя аппетитная.
Супруги упали на кровать в небольшой игровой потасовке:
— Евген, я устала. Давай лучше спать! — вопила Клара.
И все–таки они легли спать. Клара очень быстро уснула на плече у Евгения, а он смотрел на жену и думал о том, что шея у нее все таки заметно стареет. Да и вообще, последнее время, он стал замечать, что его супруга перестала его привлекать так, как это было раньше.
Соня еще не успела выйти из своего счастливого и радостного состояния чтобы переключиться на очередную оргию подозрений, устраиваемую в доме Носовых регулярно по поводу и без повода. Тут, для дополнения картины безумного безобразия из своей опочивальни выплыла бесформенная Катя, которая волокла на себе жуткую ночную рубашку. Как оказалось, она тоже пристально наблюдала за происходившим на улице и осталась крайне недовольна тем, что узрела.
— Я задал вопрос, Соня, — сказал достаточно неуверенным от алкоголя голосом Виктор, — кто был этот хлыщ на спортивном авто, что привез тебя. Ты спала с ним?
— Соня! Я тоже требую объяснений, — голос любящей мамочки тоже отличался некоторой нетвердостью, следовательно Катя Носова успела принять на грудь, пока сидела и следила за конторой мужа и ждала с вечеринки дочь.
— Я ни с кем не спала! — громко и четко сказала Соня, которая и капли спиртного за вечер в рот не взяла. Даже в ресторане она предпочла взять кактусовый сок вместо пульке.
— Кто он? — продолжал рычать Виктор.
— Его зовут Женя, он из состоятельной семьи. Он брат преподавателя по финскому языку Нади. Семья очень богатая, живут в Северодвинском в большом доме. Фамилию я НЕ ЗНАЮ. Но если тебе это важно, я спрошу его в следующий раз, чтобы ты не нервничал так.
— Какова фифа! — завелся Носов, — и я должен поверить всему тому, во что поверила ты? Это он сегодня тебе говорит, что он Женя из Северодвинского, а завтра оказывается Мотей из Демидова, взявшим напрокат машину в аэропорту.
— Тебе ли не знать, что в аэропорту ТАКИЕ машины на прокат не сдают! — парировала Соня, которая отлично знала, что все машины, что стоят на прокате в аэропорту покупались через отцовскую контору, поскольку ее просили нарисовать в фотошопе поддельные таможенные документы, благодаря которым эти развалюхи смогли перевести в собственность аэропорта. Там были какие то сложности с оформлением и потому весь этот запас железа, вывезенный то ли из Турции, то ли из Болгарии, надо было облагородить. В результате машины стали финскими. А Наде пришлось сделать перевод документа (который на самом деле сделал Тимофей, поскольку его ученица несмотря на полгода активного въезжания в финский ни шиша в нем не смыслила).
— И что?
— То что я о существовании как Тимофея, так и Жени говорила тебе не один раз.
— Значит так, — раздался голос Кати, — пока я сама не смогу убедиться в том, что он из приличной семьи — я не разрешу тебе с ним видеться. Тебе пока что еще нет восемнадцати лет, и до этого момента я имею право сама выбирать с кем можно и нужно общаться, а с кем нет.
Носовых несло в их любимом направлении — они оба привыкли быть хозяевами положения, и даже если они не правы — они бы никогда этого не признали. А уж если появился бы кто–то, кто посмел бы им доказать их неправоту, то такой человек мог быть подвергнут жесточайшей обструкции со всеми вытекающими из этого неприятностями.
Соня слишком хорошо знала предельную ограниченность родителей, но пока что в ней все еще теплилось нечто, что можно назвать любовью дочери к родителям, которую сами папа и мама активно из нее вышибали. Своим непроходимым идиотизмом, безалаберностью и отношением к жизни.
Соня крикнула:
— Будут вам доказательства, подавитесь!
И быстро побежала по ступенькам вверх стараясь не сорваться при родителях на крик или слезы.
Виктор и Катя смотрели друг на друга примерно полминуты и ни слова не произносили. Катя села на лестнице и сказала:
— А если он и правда из хорошей семьи и ты раздул тут безумие на пустом месте? Ведь на тот праздник абы кого не пустили бы.
— Да будь он хоть английской королевой, — ответил Носов, — мне срать на то, из какой он семьи.
Виктор открыл бар и достал себе еще одну бутылку виски.
— Тебе уже не хватит? Завтра не проснешься на работу, — с укором сказала Катя.