Ирина поднялась и осторожно зашагала к своей комнате. Зайдя к себе она только и смогла что сказать:
— Боже, сколько можно столько времени обсуждать парапланы и авиамоделизм!
После чего она переоделась и упала спать на свое законное место.
Тимофей и Женя пожелали друг другу спокойной ночи и расползлись каждый в свою комнату. Женя включил компьютер и подключил себе в наушники радио. Незнакомая песня «Одинокий» на венгерском языке сразу врезалась в его мозг. И он не подозревал что в это самое время ее же слушает Соня и думает о нем. А Женя думал о ней.
В комнате же, за которой вела столь неудачную слежку Ирина продолжалась беседа, длившаяся уже около двух часов. Андрей и Антон нащупали очередную общую тему и болтали, благо сон отступил в совершенно неизвестном направлении:
— И тогда эта модель взлетает, — рассказывал сидя в постели Андрей, поднимается на небольшую высоту, и тут меня что–то дернуло, я повернул рычаг и она влетает со всего маху в опору высоковольтной линии. Хотя я был уверен что смогу обойти ее слева. Который час, кстати?
— Слушай, уже почти половина пятого. Спать надо бы, — сказал Антон, — а я не хочу.
— Я днем поспал, — обычно это сказывается потом на моих ночных бдениях.
— И как же?
— Они удлиняются значительно. Слушай. Вот тебе вопрос по поводу города, если ты знаешь, вообще. За Гласково метро вообще строить будут?
— Вроде собираются. А с чего тебя вдруг заинтересовало.
— Да сон странный видел. И в нем я ездил по салатовой линии дальше «Гласково».
— А. Ну это возможно. Салатовая раньше была фиолетовой, и на «Гласково» вилка была — пока кольцо строили его кусок к фиолетовой подключили. И там поезда ходили в сторону Междуречья и в другую. Через раз. Так что «Гласково» не было конечной, пока на Кольце не открыли «Ушаковскую» и не выделили в отдельную линию.
— Ах вот в чем дело. Значит я почему–то все это помню.
— А ты разве бывал в Озерске раньше?
— В том то и дело что нет. В этом и состоит странность.
— И правда. Ну на «Междуречье» мы с тобой так и так съездим — там находится теплица, в которой мы растения в оранжерею покупаем. Я предпочитаю на метро туда ездить, так как мне права еще рано получать, хотя водить я умею.
— «Междуречье»? а сколько это от «Гласково» станций?
— Через одну. Значит от «Багратионовской» третья?
— Ну пока вилка там была — да.
Андрей задумался. Этот странный факт из жизни Озерской подземки определенно менял положение вещей. Значит сон был не случайным, но почему эти странные станции метро так для него дороги? Где найти ответ на этот вопрос и кто ему с этим поможет? Ведь крестная поднимет его на смех — она в такое в принципе никогда не верила и снов она не помнила.
— Тош, а ты веришь в сны?
— Я их постоянно смотрю, но не думаю, что они взаимосвязаны, что бывают вещими. Это же все наш мозг генерирует.
— Понимаешь, я ездил этим маршрутом во сне. Я его помню детально. Будто я встречался с кем–то на «Садовой», пересаживался на «Багратионовской», а потом ехал три станции до конца.
— До конца? Ты ничего не путаешь?
Антон вскочил с постели и подбежал к компьютеру. Быстро открыл википедию и показал Андрею:
— Станция «Междуречье» была конечной. Но это было около двадцати лет назад. 15 лет назад открыли «Новороссийскую» и оборотные тупики разобрали. Что же получается — ты бывал в Озерске так давно?
— Не знаю, Тош. Это всего лишь сон.
— Так, хватит на сегодня, давай–ка и правда попробуем уснуть.
— Ну давай попробуем…
Антон лег, повернулся на бок и зажал между ногами одеяло. Вторую подушку к груди и тут увидел, что Андрей проделывает абсолютно то же самое:
— Ты вторую подушку на грудь кладешь?
— Да, — спокойно сказал Андрей, — иначе уснуть не могу.
— Знаешь, я тоже. А твой сон с нашим метро наверняка можно объяснить. Вот слушай…
И они естественно не спали еще примерно полтора часа, снова вернувшись к беседе об авиамоделизме.
Рита проснулась в холодном поту. Во сне к ней явилась бабушка и долго ходила за ней после чего сказала — «Не вороши осиное гнездо. Я хочу покоя». Рита не совсем поняла, что именно хотела ей сказать этим бабушка. Это только сильнее раззадорило ее ум. В связи с этим Рита сразу как поднялась с кровати, не вылезая из ночной рубашки тихо вышла из комнаты и проникла в бабушкины апартаменты. Сначала она решила просто осмотреться, чтобы понять что и как. Вдруг может попасться какая–то вещь, зацепка, прямо здесь, в этой комнате. Ведь все секреты Натальи Борисовны остались именно здесь. Рита подошла к старомодному комоду, на котором стояла фотография, сделанная около пятнадцати лет назад — на ней была изображена ее бабушка, тогдашняя директор школы Светлана Михайловна и еще совсем молоденькая Клавдия Геннадьевна — ныне очень известный психотерапевт, мода на которую началась около трех лет назад. Интересно, ведь Светлана Михайловна могла что–то знать. Хотя, если все это последствия каких–то событий, произошедших за последние пять лет, то старуха наверняка не в курсе. Кроме того Рита и не знала, что та уже давно пребывала в состоянии прогрессирующего синдрома Альцгеймера и медленно деградировала приводя симптомами болезни близких в дикий ужас. Она могла уйти из дома и забыть адрес. Быть серьезной и потом резко описаться и вести себя как пятилетний ребенок.