Больше ничего из Ирины выудить не удалось. Женя и Соня ушли в комнату, Тимофей тоже. Ирина осталась в гостиной одна.
В кабинете Анастасия и Евгений обсуждали случившееся:
— Все таки ты чересчур злопамятна, — сказал Евгений, — чем девочка провинилась в том, кто ее отец?
— Ага, — парировала Анастасия, — значит я должна была их срочно запустить к нам в дом, а потом отвечать перед милицией — а эти психи завтра побегут в милицию и накатают заявление о похищении — что я укрывала похищенную дочь? Ты этого хочешь?
— Нет. Я просто не просчитал такого развития событий.
— У меня вообще ощущение что ты все время спишь. Как ты тогда все проспал и не заметил, так и сейчас. Кстати, что у тебя с Кларой? Последнее время она подозрительна до ужаса. У меня расспрашивала в какое время ты бываешь на работе, куда ездишь.
— Да ну ее, — отмахнулся Евгений, — она все думает, что я ее бросить хочу, так как она стареть начала.
— А она начала стареть? — ахнула Анастасия, — а я то и не заметила.
— Смеешься. Она все время на этот счет ноет.
— А тебя это утомлять начало. Бедная Клара, как я ее жалею.
— А меня кто пожалеет, Настя?
— Тебя? Да ты всю жизнь делал вид, что жалел других. Я до сих пор помню как бабушка говорила, что у нас Евгений такой чувствительный. Говорила то она так. Только я помню, что когда она умерла после гибели твоих родителей, ты стоял с каменным лицом на кладбище. А потом, помнишь куда ты смылся с помина?
— Хватит. Всю жизнь мне припоминаешь, надоело!
— Ага. Взял свой скейт и побежал к собору кататься. Мне порой кажется, что если бы ты не женился, то до сих пор бы катался на скейте с этими бездельниками.
— Закроем тему. Мне есть тебе что еще сообщить.
— Тааак. Я готова. Рассказывай что у нас еще плохого?
— В общем я тут новости просматривал, Светлану Михайловну Мразьеву убили.
— Ого. И вторая отправилась к праотцам?
— Да. И жестоко, скажу я тебе, с ней расправились.
— Можешь без подробностей, я разрешаю, — сказала Анастасия.
— Настя. Я тебя опять спрошу.
— Я ли это устроила?
— Да.
— Нет, не я. И я уже объясняла почему.
Евгений развел руками:
— Тогда я не знаю кто это творит. По–моему больше тебя всю эту компанию не ненавидит никто.
— Евген. Оставь свои догадки при себе.
Евгений обиженный вышел из кабинета. Вскоре в дверь постучали. Вошла Ирина:
— Да, мама, — сказала Анастасия, — я тебя слушаю.
— Настя, — попросила Ирина, — подумай, тебе же все известно про них. Эта девочка совсем тут не при чем, она вообще случайно сюда попала!
— Мама. Мы уже обсудили все. Это риск. Скандал. Ты этого хочешь?
— Нет. Хорошо. Но попомни мои слова, — тебе еще придется пожалеть от этого решения.
— Что ж. Пожалею и ладно. Я иду спать.
Ирина покачала головой и вышла из кабинета.
Если бы она могла представить себе, что происходило в этот момент в комнате Жени, то, скорее всего, ее хватил удар. Дело в том, что Соня очень сильно перенервничала в результате бегства из дома, да и в принципе из–за всех событий этого дня. Нервы сдавали. Она беззвучно рыдала уткнувшись в Женю и дрожала, хотя в комнате было достаточно тепло и комфортно. Дело в том, что Соня металась. Она понимала, что с бегством из дома порывает с Носовыми полностью и отогнать ситуацию назад ей уже возможности не будет. Соня вдруг сказала:
— Женя. А ты ведь никогда меня не предашь?
Женя встрепенулся, он не совсем понял причины такого вопроса:
— Соня, милая моя. Конечно не предам. Я ведь так люблю тебя. И мы всегда будем вместе.
— Всегда–всегда?
— Да.
Тут в потоке мыслей Сони родилась идея, которой еще вчера она бы стыдилась и мучилась черт–те сколько. Сейчас она превосходно понимала, что хочет этого, не просто потому, что тем самым она может удержать Женю, а просто потому, что теперь она воспринимала его как единственного близкого человека в этом мире. А если он рядом — то зачем ждать?
— Женя, я хочу, — Соня запнулась, — я хочу чтобы мы занялись этим сейчас.
— Чем? — не сразу понял вектор движения мыслей Сони он.
— Возьми меня, Женя. Я хочу тебя.
Соня вцепилась в Женю, ее руки сплелись у него на спине и Женя начала движениями ладоней стягивать с него рубашку. Женю на какое–то мгновение охватил жуткий страх. Он посматривал на дверь, которая в любой момент могла быть открыта любой из бабушек без стука под самым благовидным предлогом. Но при этом он не мог подавить того, что его сокровенный орган начал быстро увеличиваться в размерах, выдавая то, что хотелось все эти месяцы, но сдерживалось по причине отношения к этому Сони.