— Что ж, — вслух сама себе сказала Рита, — так значит и жертв должно быть шесть. Но кто те двое, помимо Клавдии и Носовой о ком я не знаю. Кто еще получал камешки?
Вопросы на который пока что дать однозначный ответ не получалось.
Те, кто могли дать хотя бы какой–то внятный ответ, а именно супруги Носовы вернулись домой в ужасном настроении, поскольку визит их в милицию не привел ни к каким последствиям. Заявление у них приняли, но сказали, что пока нет письма о выкупе или свидетелей того, что Соню удерживают силой, то ожидать скорого разрешения этого «дела» нет шансов. Тут стоит заметить, что все это произошло не просто так. О том, что чета Носовых заявится в милицию с подобным заявлением там уже знали, потому что перед этим туда же являлась Анастасия Гордеева со своим адвокатом, которая сообщила, что Соня Носова вместе с ее племянником Женей Гордеевым ночевали у нее дома и скрылись в неизвестном направлении. Никаких признаков того, что Соню удерживали силой уважаемая во всем городе дама не заметила, после чего поощрила начальника городского отделения солидной денежной компенсацией, отчего ее авторитет в глазах милиции вырос до немыслимых высот. Так что Носовых обслужили по минимуму и благополучно пустили гулять лесом на все четыре стороны.
Это поражение, само собой только раззадорило Виктора, который начал строить новые злокозненные планы по расправе с ненавистными Гордеевыми. Катя запланировала прямолинейный блицкриг в стан врага о чем сразу поставила своего мужа в известность:
— Я пойду в дом этой мрази, где она прячет своего ублюдка и мою дочь, — горячо заявила Катя.
— И что ты добьешься? Тебя на порог не пустят.
— Я все равно попытаюсь.
— С этими уродами давно пора бороться силовыми методами, — безразлично сказал Виктор.
— Что ты имеешь в виду?
— А увидишь, — сказал Виктор, — есть у меня один козырь в рукаве, который они вряд ли ожидают. Я его использую. Все это дерьмо держится на одном единственном человеке, вот что я тебе скажу. Если его устранить, то они рассыплются в момент.
— Я все равно не понимаю что ты хочешь сделать, — замотала головой Катя, — я пойду переоденусь и поеду к ним.
— Считаю это бесполезно, но переубеждать не буду, — сказал Виктор и налил себе виски.
После ухода из гостиной жены, он убедился, что та закрылась в комнате, достал телефон и стал набирать номер Зины. Им было необходимо повидаться. Но телефон молчал.
Этим утром Зина проснулась в ужасном расположении духа и предчувствовала что–то наихудшее. Ноги не хотели ее слушаться, когда она поплелась в ванную, чтобы умыться. Голова была ватная, а руки, словно плюшевые.
Механически совершив утренние процедуры Зина решила прогуляться. Одевшись в легкий сарафан, прихватив солнцезащитные очки и складной стульчик, положив в сумочку книжку, она спустилась вниз и выходя из подъезда увидела, что в почтовом ящике лежит что–то. Неясно, что управляло ею в тот момент, но она решила достать это сейчас, а не по возвращению с прогулки. Преодолев ступеньки, ведшие к межплощадному пространству с рядами ящиков, Зина достала ключ и открыла свой. Это был уже знакомый белый конверт. Женщина вскрыла его, увидела слово ЧЕТВЕРТЫЙ на клапане. Следующее что Зина услышала — это были звуки японской песни «Самый дорогой». Она слишком хорошо знала того, кто любил эту старую и прекрасную песню о любви и ожидании. Но здесь казалось, будто кто–то стоит этажом выше и слушает эту песню через наушники — звук был резковатым и еле слышным. Зина сложила конверт пополам, убрала его в карман и поднялась на этаж выше чтобы нагнать шутника. Но там никого не было, а музыка по прежнему звучала в ее голове. Зина спустилась назад, закрыла свой почтовый ящик и вдруг весь мир в ее глазах перевернулся и рухнул. Зина без чувств упала на холодный каменный пол. А музыка продолжала играть в воздухе… Самый дорогой был где–то поблизости.