Антон и Андрей поднимались на эскалаторе станции «Гостиный двор». Все это время они ездили на работу на метро — Андрей считал, что пока зарабатывает недостаточно для покупки своей машины, а ездить на транспорте крестной не желал категорически. Кроме того, метрополитен в Озерске был очень комфортабельным и не отличался переполненностью даже в час пик на том маршруте, которым Андрей ездил на работу через «Садовую» с двумя пересадками.
Как раз в это время Антон закончил свой пересказ Андрею всей эпопеи с бегством Сони из родительского дома:
— Какие–то тайны мадридского двора просто, — заключил Андрей, — ведь и крестная не объяснила почему она отказалась.
— Ну тетушка то всегда отличалась скрытностью, и зачастую только чтобы уберечь своих домашних от лишних проблем, — сказал Антон, — я думаю что у тетушки были какие–то старые терки с этими родителями.
— А как их фамилия?
— Носовы.
— Ничего не говорит эта фамилия, — сказал Андрей, — но я пороюсь в бумагах. Может что–то и найдется, что объяснит все.
— Очень логичный вывод, милый, — сказал Антон, — если бы ты знал, как мне хочется тебя поцеловать.
— Тош, я знаю, — улыбнулся ему Андрей и губами беззвучно сказал — «Я люблю тебя».
Антон ответил ему тем же.
Эскалатор привез их в холл станции отделанный металлом и пластиком, как и подземный зал «Гостиного двора».
Вскоре они поднялись в здание компании Гордеевых и на время окунулись в исключительно служебные проблемы, которые так или иначе следовало разрешить. Особенно усложняло жизнь то, что как назло все семейство Гордеевых активно окунулось в проблемы Сони и Жени и из руководства в офисе был только Андрей. Ему крупно повезло, что с ним рядом оказался Антон — иначе бы для тех, кто приносил все новые и новые сообщения о вопросах, которые следует разрешить.
Из–за этого водоворота дел Андрей смог обратиться к своим непосредственным обязанностям только в середине рабочего дня — до этого момента он не смог даже присесть, а Антона видел пару раз мельком и то, потому что перекидывал часть решения проблем на него. Сам Антон просто таял от этих поручений и бежал сломя голову чтобы быстро все исправить. Ему, разумеется, хотелось чтобы засчет его помощи у старших Гордеевых повышалось мнение о его Любимом Андрюше. Если раньше он мог думать об этом скрыто, то теперь все это, естественно было вполне очевидным и не подлежащим каким–то сомнениям.
Андрей занял место за своим столом и принялся перебирать поступившие в электронную почту письма. Избавив себя от спама, прочитав два важных послания из Калуги, где действительно намечались некоторые проблемы, подлежавшие разрешению в течение месяца, Андрей наконец открыл распечатки, которые следовало разобрать еще на прошлой неделе, но до них никак не доходили руки.
Очень скоро Андрей понял, что перед ним лежит очередной непочатый край работ по выбиванию долгов. Добравшись до последнего досье он уже приготовился к очередной круглой сумме и трагичных подробностях в описании, но очень скоро сам же запнулся о фамилию, о которой уже сегодня слышал, а когда просмотрел бумаги, то у него вытянулось лицо. Как раз этот волшебный момент совпал с появлением Антона, которой пришел доложиться об очередной разрешенной неприятности:
— Они нашли эти потерянные сто тысяч. Просто перепутали счета, — рапортовал он, — я хочу обедать. Солнышко, ты меня слышишь?
— Тош, — задумчиво сказал Андрей, — повтори мне фамилию Сони, чтобы я убедился.
— Носова, — выпалил Антон, — а что собственно произошло?
— Да тут бумажечки я нашел, — сказал Андрей, — полюбуйся какой хороший у нас папочка Сони и почему он вдруг передумал дружить с нами.
Антон взял папку и пробежался глазами по документам:
— Вот гадина то! Пока он в долги влезал ему это было выгодно и хорошо. А как сроки все вышли — дочку не отдам! Вот почему тетя молчит, — быстро сделал вывод Антон, — она не хочет задеть Женю с Соней.
— Верно, — ответил Андрей, — ей противна возможность использования Сони в этих играх — потому то и отселила их из дома. Так как к войне готовится.
— Что мы можем сделать в этой ситуации? — спросил Антон.
— Я думаю, что надо подыграть крестной. Лучше всего если мы сейчас с него эти долги и потребуем.
— Однако, план дерзкий, но мне он очень нравится. Только милый, можно просьбу.