Унесенные ветром
Маргарет Митчелл
В тот день он приезжал туда, она верила, что к ней. Верила, что эта мимолетная встреча ради неё, как иначе? Прошёл целый год с момента той судьбоносной встречи, она изменилась, волосы отросли почти ниже плеч, она так готовилась к приезду основного «спонсора», кандидата в депутаты области. Гниль собрала общее собрание и песочила час, потом ещё отдельно одну Сашу. Гниль видела эту слепую влюбленность в своего кумира. Чувствовала, что Саша слушает ее рассеянно и невнимательно, это причиняло ей ещё больше расстройства.
Приезд делегации шел по плану, осмотр, интервью, он шёл уверенным шагом. А она не дыша следила и пыталась ловить его взгляд. Может кто-то и замечал как она выглядит со стороны, мало кто догадывался почему Сашу переклинило на взрослого мужика. Почему она сменила пацанский образ на девчачий, стала смотреть новости и бесконечно изводить голубую и синюю краску, в попытке откалибровать нужный цвет глаз ее тайной страсти.
Первая любовь была слепа, была, как зверь. Саша знала, что это только ее симпатии и только она сохнет и придумывает, фантазии блуждали по венам в крови. Как она станет совершеннолетней и он заберёт ее от дверей этого места, про то что обязательно ему понравится, ведь не такая меркантильная, ей вообще было все равно кто он, ей было нужен и важен он. Потом спустя время и осознание, что ему скорее всего все равно на неё, она часто злилась. На себя, на него. Постепенно все ее обидчики покинули это место. А она выиграла гранд на обучение в Италии. Флорентийская школа живописи в Тоскане. Тоскана – область в центральной части Италии. В столице региона, Флоренции, находятся одни из наиболее известных творений искусства и архитектуры эпохи Возрождения.
Конечно сей резонансный факт не прошёл без освещения в местной газете и для этого к ней приезжал фотограф и визажист. Это была ее первая фотосессия, что нужно девушке в восемнадцать чтобы порхать как бабочке? Окружить ее волшебством? Иногда колдует, совсем не добрый волшебник. Если Саша или Данила начнут себя спрашивать, почему так произошло, они сойду с ума.
Он контролировал ее воспитание как родственницы, ему в какой-то момент и правда стало казаться, что он заботиться о своей младшей сестре. Но последнее время стали лезть совсем не братские мысли. Да, девочка была талантлива и нанятая преподаватель из столицы это подтверждала и даже посоветовала помочь с устройством в ее университет. Но ему захотелось подарить девчонке весь мир, ведь мечты должны пугать, борзей, пусть даже тебе кажется это слишком. Пришлось повозиться и напрячь людей, но его малышка полетит учиться далеко-далеко от этого места. Когда увидел ее фото в газете им же и заказанную статью, первой мыслью было примчаться и забрать девчонку себе, испортить ее, ее жизнь, сделать своей. Потом очнулся, выбросил в мусорку и зашагал из кабинета прочь.
Все мы в детстве мечтали быть в центре внимания, стать актрисой, балериной, певицей, звездой, самой лучшей. Никто не мечтал быть незаметным, бегать на работу в офис, жить днём сурка и копить на отпуск весь год...
Эта блистательная красавица ничем не походила на ту объятую отчаянием юную девчонку из подворотни, его это не устраивало, лучше бы она была зубрилой или оставалась пацанкой. А теперь как ее выкинуть. Ничего, пусть свалит из страны и из головы.
Практичный до скрежета зубов и обязанный просчитывать все наперёд, в день ее отлёта, он просто вышел из областной мерии и поехал отвезти ее в аэропорт, по дороге купив сумасшедше розового зайца. Светиться в магазине и выбирать игрушку было бы странно и пошли бы разговоры, журналисты быстро роют. А тут в ларьке с журналами были только такие зайцы.
Хотел требовать от неё целомудрия, сказать, что только его, но как все это объяснить, если она возможно забыла и не знает кто он и что для неё делает. Даже не важно, что он сделал, может он ей не нужен. Ревность выжигала его изнутри, мозг плавился на медленном огне, и боль была почти что физической. Вдруг у неё уже был кто-то, отчеты Гниль могла и не дописать. «Нельзя требовать от грязи, чтобы она не была грязью» как писал Чехов, но его Саша, не такая. Он чувствовал ее почти физически, когда она болела или переживала.