Навалилась свинцовая усталость, зачем она вообще убежала, надо было остаться и не быть такой гордячкой, может и не влипла бы в эти неприятности, побурчала бы Гниль, ну а что ещё ей могли бы сделать, а тут? Она больше не могла сопротивляться. Она подчинилась.Пусть тащат.
Машина в которой ее везли, напоминала ту в которой ее вёз тот странный мужчина, сейчас она уже и сама не знала, нравился или страшил его взгляд. Может он приснился?
Когда они подъехали к детдому, Саша не поняла что происходит, но один из ее «конвоиров» так же небрежно, за шиворот вытащил из машины и подтолкнул к входу.
-Иди домой, бродяжка.
Гниль степенно вышла к подъезду и ждала Сашиного приближения. Ее вызвали ещё рано утром, но совсем не на педагогический совет, а серьезные люди, бандиты, говоря про себя повторяла Вера Степановна. Отчитали как мелкую профурсетку, чтобы за детьми смотрела, а особенно за одной шмакодявкой, Александрой. Ещё личное дело понадобилось, родственник нашёлся из них же. Так она и поверила, мелкая кому-то понравилась, ни короткая стрижка, ни одежда не могли скрыть, какая девочка красивая. Вера Степановна повидала таких пачками, все такие потом идут на панель, их ломают быстрее пацанов и ничем не примечательных девок. Именно таких голубоглазых с золотыми волосами. На что они ещё годятся эти второсортные.
Ее дико бесило, что Сашке похоже свезло и возьмёт ее через пару лет какой-то «царёк» бандитский в содержанки, а та девка умная, может и получится чего. Родственники забирают, а тут оставили, другой уход, шмотки, деньги влили, таланты она теперь должна рассмотреть шмакодявки этой для института. Подумаешь какая птица. Но про себя решила помочь девке, может и ей с этого перепадёт.
Вот и привезли, к вечеру уже, интересно оприходовал или нет, думала Гниль смотря на Сашку.
Девочка озиралась на тачку в которой ее доставили, пока шла к подъезду, но вскоре машина уехала, отрезая все как страшный сон. Она на прежнем месте и все наверное закончилось. И только тот мужчина, как жаль, что она не стащила, что-то его на память.
Так началась примерно другая страница в жизни, больше никаких приставаний от Тимура и его шайки, все они как побитые собаки смотрели на неё, не смея гавкнуть. Сашку дико радовало положение дел. Детдом как будто преобразился, появились уроки с художницей и она самая первая на них была записана. Все это не с проста, понимала она, но в душе поселилась не беспочвенная уверенность, все это от того человека. Она старалась учиться лучше всех и неизменно пыталась нарисовать, но образ ушёл вместе с похмельем. Сашка сравнивала его со штормом, не зря же называют их человеческими именами. Он случайно появился в ее жизни и тут все стало так хорошо. Как будто обрело смысл.
Однажды она увидела его по телевизору, не зная как отлипнуть от экрана, простояла до конца передачи.
Видя ее счастье Тимур бесился, но ничего не делал. Сашка теперь за гранью его досягаемости, Сумрак через своих людей популярно объяснил всю глупость ситуации той ночи, но что поделать если ее голубые глаза злили и сводили с ума своей неприступностью. Он решил, перед уходом зажмёт ее и расскажет по кому она решила сохнуть. Трогать ее себе дороже, не трахнул ее никто в ту ночь, он был уверен, значит берегут. Мерзкий старый козел этот Сумрак, решил девку себе молодую прям только из печки сожрать. А она слюни распустила на шмот и прочую херь, училку наняли для неё, изо херово. Тимур бесился, но ничего не мог сделать, кроме как рассказать Саше, кто такой Сумрак и какие легенды про него ходят.
Саше казалось, что она абсолютна счастлива в эту ночь, улыбаясь лучу Луны из окна, было волшебно знать, что она теперь не одна. Такое секундное состояние, которое ловишь очень редко за жизнь, как будто все легко и прекрасно, мгновение продлилось немного дольше и переполняло ее. Однажды перестанешь бояться холода. Любого. Просто оденешься теплее и пойдёшь дальше. Станет невозможно тебя передать, обидеть, причинить боль. Все это случается, когда ты боишься, а когда нет - не случается.
Первая любовь, что может быть прекраснее. Ты веришь в него, ты веришь во весь мир, в себя.
Она захотела, чтобы он принадлежал ей,
захотела не рассуждая,
так же естественно и просто,
как хотела иметь еду, чтобы утолять голод,
мягкую постель, чтобы на ней покоиться.