— Но как нам продолжать кампанию? — спросил Лазорил, нервно закутываясь в свой алый бархатный плащ. — Нужна новая стратегия, и получше.
— Думаю, — произнес Барерис, — когда мы обсуждали этот вопрос в прошлый раз, Его Всемогущество Самас Кул не ошибся в отношении как минимум двух вещей. Единственный способ позволить значительной части наших войск оказаться за стенами Кольца Ужаса — найти кого-то, кто откроет ворота изнутри.
— Итак, мы вернулись к попытке освободить одного из врагов из-под психического контроля Сзасса Тэма? — прорычал Неврон. — Я думал, мы все согласились, что этот план слишком ненадежен.
— Верно, — произнес Барерис. — Именно поэтому я сам намереваюсь отправиться в крепость и отпереть врата.
— Как? — спросила Лаллара. — Невидимый? Замаскированный под зомби? Гарантирую тебе, некроманты готовы к подобным фокусам.
— Я в этом уверен. Считаю, что они засекут меня практически сразу. Однако… — в нескольких сжатых предложениях бард обрисовал присутствующим свой план.
Когда он закончил, Лаллара повернулась к Лазорилу.
— Это сработает? — спросила она.
Зулькир Зачарования потер подбородок.
— Вполне возможно.
— Я тоже так считаю, — произнес Аот. — Но риск чертовски велик, особенно учитывая то, что до этого вражеский командир просчитывал все наши действия. Вполне возможно, этот шаг также не станет для него сюрпризом.
— Меня больше всего беспокоит твоя ненависть к Тсаготу, — произнес Неврон, свирепо буравя Барериса взглядом. — Я слышал, что сегодня она затуманила тебе рассудок. Что, если это случится снова, когда ты окажешься в крепости? Что, если ты поддашься своей одержимости и забудешь о нашей миссии?
— Этого не произойдет, — заверил его Барерис. — Не стану отрицать, у нас с ним старые счеты. Но истинный объект моей ненависти — это Сзасс Тэм, а Тсагот является всего лишь его прислужником. Можете мне поверить, больше я этого не забуду. Но, даже если предположить, что ваши опасения подтвердятся или же план провалится по какой-либо иной причине, что вы потеряете? Одного воина.
Я потеряю друга, подумал Аот, но вслух произнес:
— Вы можете положиться на Барериса, Ваше Всемогущество. Разве он когда-нибудь вас подводил?
Лаллара резко кивнула.
— Хорошо. Когда легионы будут готовы?
— Через день или два, — ответил Аот. Откуда-то с севера донесся вопль, и головы всех, кто находился в палатке, синхронно повернулись в ту сторону. — Если, конечно, они переживут сегодняшнюю ночь, — он поднял копье, и, опершись на него, поднялся на ноги.
Окутанный заклинанием невидимости, Барерис шел по направлению к большой черной крепости. Лаллара высказала сомнение, что его маскировка сможет защитить его надолго, но он все же надеялся, что с её помощью ему удастся забраться на стену незамеченным.
Он двинулся в путь незадолго до того, как первые проблески рассвета окрасили черные небеса на востоке в серый цвет. Верный расчет времени мог сыграть ему на руку даже в большей степени, чем магическая защита. Нежить и орки были способны видеть в темноте, но не так далеко, как люди — днем. А существа, неспособные переносить солнечный свет или же, как гоблины и им подобные, по своей натуре предпочитавшие ночной образ жизни, вполне возможно, уже возвращались в свои подвалы и бараки.
Он добрался до основания западной стены. Если его кто и заметил, то тревоги не поднял. Отцепив от пояса веревку, бард тихонько пропел заклинание. Когда моток в его руках неожиданно потеплел и начал извиваться, он его отпустил. Один конец веревки устремился к небесам, пока не достиг вершины черной стены. Обвившись вокруг зубца, он завязался узлом, и Барерис вскарабкался наверх.
Прежде чем залезть на стену, он заглянул через парапет. В пределах видимости никаких охранников не наблюдалось, по крайней мере таких, которых можно было заметить невооруженным глазом, поэтому он спрыгнул в проход и направился вперед, высматривая ведущую во двор лестницу.
Он ожидал, что наткнется на какое-нибудь охранное заклинание, но был так напряжен, что, когда это наконец произошло, непроизвольно подпрыгнул. На внутренней стороне одного из крепостных зубцов появился рот и завопил:
— Враг! Враг! Враг!
По телу барда пробежал покалывающий холодок, и он даже не стал опускать взгляд, чтобы убедиться, что заклинание невидимости развеялось.
Спрыгнув со стены, он пропел слово силы, и его падение замедлилось. Барерис невредимым опустился во внутренний дворик и, выискивая взглядом какую-нибудь дверь, бросился бежать. В камнях один за другим распахивались новые рты, выкрикивая сведения о его текущем местоположении.