Лазорил заговорил мягким голосом, словно отец, уговаривающий ребенка, и часть колодца растворилась облаком темного тумана. Лаллара прорычала заклинание, и внутри цилиндрической паутинообразной структуры возник парящий каплевидный щит из алого света, иссушая касающиеся его нити. Неврон прикоснулся к амулету, висящему на его широкой груди, и появившийся демон, огромное и крылатое существо с длинными, замысловато изогнутыми рогами, вонзил в черную сеть железный трезубец. Самас взмахнул жезлом, и часть конструкции превратилась в золото. Джесри почувствовала, что это преобразование нанесло колодцу не меньший ущерб, чем остальные атаки.
Ей тоже требовалось внести свой вклад в их дело. Но, учитывая, что поблизости не имелось ни воды, ни земли, ни огня, ей, чтобы воспользоваться их силой, для начала придется сотворить их при помощи волшебства. Но воздух здесь имелся, или, по крайней мере, его подобие, ведь все они могли дышать и говорить. Её магия сформировала из него вихрь, который принялся с воем рвать темную материю на части, словно тысяча когтей.
При мысли, что все идет как надо, она улыбнулась. Сломать Кольцо будет непросто, но важнее всего то, что им оказалось под силу его повредить. Теперь осталось лишь развить этот успех.
И тогда их атака активировала защитные заклинания.
Откуда-то из глубин темной конструкции вылетела стая изорванных трепещущих существ, похожих на тени летучих мышей. Они мгновенно облепили Джесри, и её охватила боль, хоть она и не могла сказать, что именно делали с ней эти твари — кусали, рвали когтями или что-то ещё.
В любом случае, они к ней прикасались, и она принялась размахивать посохом, пытаясь стряхнуть с себя эту мерзость. Возможно, ей удалось сбить одно или два существа, но, учитывая, что целые дюжины летучих мышей уже цеплялись за неё или кружили рядом, от этого оказалось мало толку.
К счастью, в ответ на её зов магический вихрь усилился. Взревев, он подхватил мышеподобных созданий и разорвал их на куски, похожие на обрывки черной бумаги.
Задыхаясь и дрожа, Джесри огляделась и увидела, что её напарникам так же удалось отбить нападение. Лаллару окружал розовый сияющий ореол. Когда летающие существа касались его, то бесследно исчезали, хоть при этом его свет с каждым разом становился немного тусклее. Вокруг Неврона парили отвратительного вида демоны. Резкими движениями Самас жезлом из ртути очертил в воздухе звездообразную фигуру, и дюжина созданий ожившей тьмы превратились в обычных мышей, которые, лишившись крыльев, рухнули вниз.
И все же Джесри решила, что её оптимизм был преждевременным, и последующие события вскоре подтвердили её правоту. Неважно, сколько бы летучих мышей они не уничтожили, колодец продолжал изрыгать новых и новых, и лишь в те редкие моменты, когда поблизости не оказывалось никого из тварей, они получали возможность разрушать саму его конструкцию.
И тут она заметила, что ей стало трудно дышать. Волшебница начала задыхаться. Ей приходилось бороться за каждый вздох, словно кто-то прижимал подушку к её лицу. Или же вызванный ею вихрь, который должен был служить её оружием, всасывал в себя абсолютно весь окружающий её воздух.
С её соратниками также происходило нечто подобное. Под алыми одеяниями Неврона образовалось несколько ран — кровь пропитала шелк и бархат, придав им более темный оттенок. Он призвал ещё одного демона, безволосое человекоподобное существо с когтями и оперенными крыльями, но вместо того, чтобы просто возникнуть неподалеку от заклинателя, он вырвался из татуировки на его запястье, уничтожив рисунок, на месте которого осталась сырая, ободранная плоть.
Тем временем Барерис продолжал петь, и его мертвенно-бледные губы и кожа вокруг рта покрылись трещинами и начали гнить. Самас взмахнул жезлом, при этом его собственное массивное тело частично изменилось. На его коже, словно бородавки, выступили золотые наросты, а левая сторона лица покрылась чешуей. Сжимая в руке кинжал, Лазорил читал заклинание. При этом он несколько раз взмахнул рукой, словно пытаясь отбросить клинок в сторону из страха, что, если он от него не избавится, то будет вынужден использовать его против себя. Но его пальцы не разжались.
Все атакующие по-прежнему могли творить магию. Но каждый раз, когда они прибегали к ней, колодец использовал часть её против своих создателей.
Джесри посмотрела на Аота, парившего немного выше неё. На него набросились летучие мыши, и с наконечника его копья сорвались стрелы голубого света, пронзив их. При этом боевой маг дернулся и заворчал, словно и сам получил удар.