Взбурлив, васутант устремился вперед. Барерис отступил и запел, чтобы отделить себя от своего противника стеной пламени.
Но на одной из строк он запнулся, возможно, потому, что это заклинание было могущественным и сложным, и мальчику, которым он сейчас являлся и чьи назойливые мысли примешивались к его собственным, лишь предстояло им овладеть.
Васутант был уже совсем рядом. Бард почувствовал болезненную уверенность в том, что из-за чудовища он также утратил и свои навыки обращения с оружием. Теперь ему окажется не под силу отразить удар твари, он погибнет, Сзасс Тэм останется безнаказанным, а Таммит — неотмщенной.
Но конечности васутанта потянулись дальше, к Зеркалу, и, когда Барерис проследил за траекторией их движения, то понял, почему. Его друг снова стал призраком, и это означало, что на данный момент из них двоих он представлял собой наиболее серьезную угрозу.
Зеркало произнес заклинание, и его темный клинок вспыхнул так ярко, что Барерису, глядя на него, пришлось прищуриться. Выставив меч перед собой, словно копье, призрак бросился на васутанта,
В воздухе с ревом пронеслась сила. Раздался грохот, и между васутантом и Зеркалом по полу пещеры зазмеились трещины. Затем вокруг призрака сгустился мрак, практически скрыв очертания его фигуры и приглушив свечение меча. Оказавшись в середине темной сферы, Зеркало застыл, неподвижный, словно статуя.
Тварь снова переключила внимание на Барериса. Он отступил, и васутант схватил и уничтожил одного из оставшихся двойников.
И тогда сердце барда перестало биться, а по телу разлился ужасающий холод. Он снова превратился в нежить. Барериса охватило иррациональное чувство потери, хоть он и понимал, что ему потребуются все его умения, чтобы выжить. Учитывая, что сейчас ему придется сражаться без помощи Зеркала, надежда на это и без того была весьма призрачной. Последний из его близнецов исчез.
Вокруг него взбурлила сила, в тело впились невидимые иглы, а затем нечто швырнуло его вверх. Подражая каждому его движению, вольному или невольному, последний из его иллюзорных двойников взмыл в воздух вместе с ним.
Барерису едва хватило времени, чтобы прикрыть голову руками, прежде чем он врезался в потолок пещеры. Его охватила боль, но он не потерял сознание и не лишился способности действовать. Начав падать вниз, он пропел слово, чтобы замедлиться и избежать повторного удара об землю.
Но, к сожалению, эта магия не могла помочь ему изменить место приземления. Прямо под ним парил васутант, и Барерис рухнул в середину черного бурлящего облака. Его сразу же пронзила боль, которая стала ещё сильней, когда множество невидимых щупалец устремились к нему со всех сторон.
Вступив в бой, бард уворачивался и атаковал, но каждый успешный выпад всего лишь на миг отсрочивал момент неминуемой гибели, не более. Стоило ему уничтожить одно из щупалец, как васутант немедленно отращивал новое. Тем временем проходящие мгновения смещались и повторялись, пока ему не начало казаться, что вызванная этим неразбериха вот-вот сведет его с ума.
Центр облака ожившей тьмы также являлся самым сердцем раны во времени, и, чем активнее васутант пользовался своими силами, тем больше становился этот разрыв. Когда Барерис понял это, нечто — какая-то смутная, недооформившая идея — побудило его запеть.
Он редко прибегал к магии призыва. Учитывая, что его навыки владения мечом и магией превосходили умения любого из существ, которых он мог вызвать, от неё обычно было мало толку. Впрочем, сейчас он не стал обращаться к тем нескольким мелодиям, что имелись в его арсенале. Песня, которую он начал, являлась импровизацией, предназначенной для того, чтобы воспользоваться хаотичной природой сил васутанта.
На границе туманного облака возникло ещё несколько Барерисов, но на этот раз различия между ними были очевидны. Один из них являлся юношей, который странствовал с отрядом Черного Барсука, стремясь разбогатеть, чтобы обеспечить себе и Таммит хорошую жизнь. Другой — наездником на грифоне, сражавшимся в первой Войне Зулькиров. Остальные представляли собой вариации бессмертного бродяги, который бродил по Тэю последние девяносто лет.
Мертвенно-бледные повстанцы немедленно атаковали васутанта, но путешественник и легионер замешкались. Барерис осознал, что они не могут видеть в темноте. Созданный им свет озарил пещеру вместе с находящейся в ней тварью, и эти двое также присоединились к схватке.