Он вышел вперед, на ходу махая зрителям с самодовольным видом. Отлично, три часа слушать, как Дэн рассказывает о том, какой он потрясающий. Как раз то, что мне нужно. Он был совсем неплохим врачом, но и пяти минут не мог прожить без хвастовства.
Я сделала глоток своего орехового мокко, взяла ручку и собралась с духом.
В конечном счете лекция закончилась быстро. Он рассказывал о сменах в отделении неотложной помощи, что было интересно, и я так соскучилась по учебе, что, когда взглянула на часы, была потрясена, обнаружив, как быстро пролетело время. Как только мы закончили, студенты стали подниматься со своих мест. Я собрала сумку и вышла из своего ряда.
— Шарлотта? Можно тебя на пару слов? — позвал Дэн с кафедры.
Я всерьез подумывала притвориться, что не услышала его, но в конце концов мои хорошие манеры слишком глубоко укоренились.
— Что там?
— Тебе понравилось занятие?
Дэн оперся бедром о свой стол и доброжелательно улыбнулся мне.
Я кивнула.
— Конечно, было очень интересно. Ты хороший учитель, — сказала я, надеясь, что он просто хотел немного потешить свое эго.
— Я знаю, вот почему они всегда зовут меня. Однажды, когда я слишком устану или перегорю на работе, я займусь преподаванием. Есть что-то такое в нетерпеливых юных студентках, что заставляет меня снова с удовольствием изучать темы. — он ухмыльнулся.
Нетерпеливых юных студентках? В том, как он это сказал, было что-то гнусное, и я представила его мужчиной в возрасте с сединой на висках, как у Ренато, но без его стиля или мрачной харизмы, пристающим к студенткам вдвое моложе его.
— Нам будет не хватать тебя в Камдене, но, честно говоря, всегда немного раздражало, что мы были коллегами. Это такое клише — медсестра и доктор, — усмехнулся он. — Я стараюсь избегать подобных вещей, но теперь все стало проще.
— Я не понимаю, — я нервно посмотрела на дверь. Это был лишь вопрос времени, когда Сонни придет искать меня.
— О нас. Я приношу свои извинения за то, что был пьян на торжестве, — начал он.
— Нет необходимости. Что было, то прошло. Но на этом я должна тебя остановить. Я не могу с тобой встречаться.
Дэн нахмурился, похоже, раздраженный тем, что его прервали как раз в тот момент, когда он собирался подкатить ко мне.
— Почему нет?
— Потому что она замужем, а я не из тех, кто делится, — низкий голос Ренато наполнил комнату.
Дрожь тревоги пронзила меня.
Он стоял в дверях, прислонившись к порогу с ленивой грацией.
— Прошу прощения? — спросил Дэн, его пронзительный голос затих, когда он увидел мужчину, который уставился на него с убийством в глазах.
Ренато выпрямился и неторопливо вошел в аудиторию. Он не спеша спустился по лестнице, ведущей к кафедре. Добравшись до нас, притянул меня к себе и поцеловал в щеку.
— Почему ты здесь? — удивилась я.
— Я хотел забрать свою жену после ее первого дня.
Его пристальный взгляд блуждал по моему лицу, словно он ужасно скучал по мне за те несколько часов, что мы были в разлуке.
— Жену? — скептически переспросил Дэн.
Ренато повернулся к нему, теплое выражение его лица превратилось в нечто ужасающее.
— Да, мою жену. Мы с Шарлоттой недавно поженились. Можешь нас поздравить.
Он поднял подбородок и ждал со всем королевским величием. В прошлой жизни мой муж определенно был членом королевской семьи.
— Поздравляю, наверное, — заикаясь, пробормотал Дэн. Он внимательно посмотрел на Ренато, вероятно, пытаясь вспомнить, откуда он его знает. Глава семьи Де Санктис пользовался дурной славой, но принстонские мальчики вроде Дэна — избалованные, изнеженные, воспитанные вдали от реального мира — могли и упустить это. Возможно, он узнал его по благотворительному вечеру.
Взгляд Дэна упал на мою руку, сканируя её в поисках кольца. Ренато переплел свои пальцы с моими и поднес её к губам, целуя тыльную сторону. Кольцо было очевидно.
У Дэна отвисла челюсть.
— Я… я не знал, — начал он.
— Теперь знаешь. С этого момента ты не просишь мою жену задержаться, чтобы побыть с тобой наедине. Ты не пытаешься флиртовать с ней или даже говорить с ней о чем-то, не имеющем отношения к предмету, который ты преподаешь, и, прежде всего… — тон Ренато понизился, в нем прозвучал смертельный намек, от которого у меня по спине пробежал страх. — Ты никогда не говоришь с ней свысока. Никто не проявляет неуважения к моей жене. Никто.
Напряжение было адским, и я посмотрела на своего мужа. Он был взбешен. Ренато не злился так, как другие люди. Он не разглагольствовал и не бушевал. Он даже не кричал. Я никогда не слышала, чтобы он кричал. Чем тише и сдержаннее он был, тем смертоносней.