Она неодобрительно посмотрела на мою руку, доставая марлю из маленького шкафчика рядом со смотровым столом.
— Ты знаешь, почему я здесь, не так ли? — спросил я.
Слабый румянец окрасил ее щеки. Да, она знала.
Она быстро взяла себя в руки, не подозревая о том, что ее восхитительное лицо было так же легко читать, как мою любимую книгу.
— Тебе очень хотелось увидеть, на что похожа неотложная помощь случайным субботним днем?
Ее смелая попытка развеять напряжение заставила меня улыбнуться. Я покачал головой.
— Попробуй еще раз.
Она вздохнула и подтянула к нам маленький столик на колесиках, положив на него мою руку. Честно говоря, мне было наплевать на то, что мне перевяжут руку, но ее добровольное прикосновение было приятным.
— Признайся в своих грехах, Шарлотта. Ты из тех, кому становится легче, когда они делают это. — посоветовал я ей.
Она тяжело сглотнула, и ее глаза на секунду встретились с моими, прежде чем метнуться в сторону.
— Я не понимаю, о чем ты.
Моя раненая ладонь в мгновение ока крепко обхватила ее руку.
— Не лги мне. Никогда. Не. Лги. Мне. — мой тон был убийственным.
Она побледнела. Мои пальцы нащупали пульс на её запястье, и он бешено затрепетал под хрупкой кожей.
— Это была ты или Люси?
Ее румянец сказал мне все, что я хотел знать.
— Признай и покайся, — приказал я ей. — Пообещай мне, что проследишь за тем, чтобы это никогда не повторилось, что ты запрешь ее, если она попытается пойти к ним снова, прикуешь наручниками к двери, чтобы остановить ее. Заставь меня поверить в это, — призвал я.
Шарлотта уставилась на наши соединенные руки.
— И? — поинтересовалась она.
— И я дам тебе последний шанс… сохранить свою жизнь.
Она надолго замолчала. Мне нравилась борьба на ее тонких чертах лица. Ее гордость боролась с практичностью. Хорошая девочка в ее душе спорила с той, которая была готова на все, чтобы выжить. Я увидел тот момент, когда она проиграла дьяволу на своем плече.
Когда она открыла рот, я прервал ее.
— На колени. Разве не так грешники просят прощения?
Ее глаза сверкнули огнем, слишком яростным для кроткой овечки, которой притворялась Шарлотта, и все же она последовала моим инструкциям. Ее лицо оказалось на одном уровне с моими коленями. Я провел рукой по хвосту, откидывая его за спину, взглядом бросая ей вызов остановить меня.
Она этого не сделала. Шарлотта превосходно контролировала свой страх. Я бы с удовольствием разбил этот контроль вдребезги и посмотрел, что скрывается под ним. Моя рука обвила ее шею, словно татуированное колье, надавливая по бокам ровно настолько, чтобы заставить ее широко распахнуть глаза. Ее щеки вспыхнули, а губы разошлись и покраснели, как будто я коснулся ее клитора, а не горла. Такая отзывчивая и очаровательная. Такая порочная и испорченная.
— Не могу понять, боишься ты или возбуждена. — признался я.
Комната вокруг нас исчезла, осталась только Шарлотта и ощущение ее пульса, отчаянно бьющегося под моей ладонью.
Она облизнула губы, и мое сердце дрогнуло.
— Тебе действительно не все равно? — спросила она.
Я на мгновение задумался, прежде чем покачать головой.
— Нет. По моему опыту, эти чувства очень похожи. Ты сказала мне, что понимаешь таких мужчин, как я… Что именно ты понимаешь?
Шарлотта открыла рот для ответа, но не произнесла ни слова. Она была своенравной и преданной. Доброй до мозга костей, каким я никогда не был, даже в детстве; моя кровь не позволяла этого. Она также понятия не имела о своей истинной привлекательности. Готов поспорить на свою жизнь, что у мисс Шарлотты Берк не было большого опыта общения с мужчинами. Мне нравилась эта мысль. Очень нравилось.
— Тебя когда-нибудь трахали как следует?
Она явно не ожидала такого вопроса, поскольку ее глаза комично расширились.
Хотя маленькая медсестра быстро пришла в себя и усмехнулась.
— Ты спрашиваешь меня, девственница ли я? Мне двадцать шесть.
— Я говорю не о маленьком кусочке неудобной плевы. Вопрос был не в том, лапал ли тебя когда-нибудь какой-то сопляк, который тебе не ровня. Я имел в виду, трахали ли тебя когда-нибудь как следует…Видела ли ты звезды в своих глазах, пока какой-то удачливый ублюдок закачивал в тебя свою сперму? Ты когда-то кончала так сильно, что забывала, как говорить… как дышать?