Затем он отстранился, и я обмякла, не уверенная, испытываю ли я облегчение или разочарование. Один только факт, что разочарование промелькнуло в моей голове, свидетельствовал о том, что я теряю контроль над своим рассудком.
— Элио проводит тебя наверх.
Я молча последовала за Элио из комнаты, оставив Ренато в тени позади нас. Мужчины снаружи мрачно перекрестились, когда я проходила мимо, чувствуя себя ангелом смерти в своей окровавленной футболке. Затем они направились обратно в комнату с Паоло.
— Что они собираются делать?
— Устроят Паоло достойные проводы, а затем босс пойдет и сообщит вдове новости. Она родила ребенка всего несколько месяцев назад. — тихо добавил Элио.
Я подавила внезапное, сильное желание расплакаться.
— Это ужасно.
Элио просто кивнул, когда мы достигли лестницы и начали подниматься.
— Это жизнь.
Глава 14
Ренато
Несколько часов спустя я зашел в душевую кабину в своей комнате в Casa Nera и позволил крови Паоло стечь в канализацию. Посещение вдовы с кровью её покойного мужа, засохшей на моей одежде могло показаться жутким, но в нашем мире это был знак уважения и признания ответственности. Его кровь была на моих руках как босса, и с этого момента я буду содержать его семью. Его вдова, Элисия, была безутешна. Я взял с собой Кармеллу, чтобы поговорить с ней. Она заключила ее в утешительные объятия, как умела только она, а я придерживался фактов. Ее муж был мертв, погиб при исполнении долга, с честью. Поэтому она будет жить на территории комплекса, обеспеченная всем, столько, сколько захочет.
Я промыл волосы водой и потянулся за гелем для душа. Запах крови и вонь самого нижнего уровня Casa Nera застряли у меня в носу.
Когда я размазывал гель между ладонями, до меня донесся слабый аромат жасмина. Он напомнил мне о Шарлотте.
Шарлотта Берк. Ее образ, стоящей в моем чересчур большом пиджаке, ее бледное лицо, с обычным нахальством и непокорностью, потускневшее при виде умирающего мужчины, заполнил мою голову. На ней была ничем не примечательная бесформенная одежда, её длинные каштановые волосы были собраны в пучок на макушке, на лице не было ни грамма косметики, и все же она представляла собой самое привлекательное зрелище, которое я когда-либо видел.
Ее простая, неиспорченная красота не была обычным явлением. Она была чертовски редкой, и я хотел увидеть больше. Это было слабостью; я не должен был отвлекаться. У меня была работа. Комиссар Рейнольдс и его скользкий друг, судья Элленс, создавали мне проблемы в «Ла Леоноре», а Кастильо все еще пытались обвести меня и украсть моих клиентов. Было о чем подумать, и все же, как мужчина, который всегда ценил классику, я позволил своим мыслям задержаться на Шарлотте, поскольку это было слишком сильным искушением, чтобы устоять. Я позволил себе представить ее мягкие изгибы, пока водил пеной по своему телу, обхватывая ладонью твердый член.
После смерти мужчины хотели трахаться, чтобы напомнить себе, что они живы, — так гласит история. В моем случае я бы не стал праздновать то, что остался жив, а просто погрузился в Шарлотту и трахал бы её, пока она выкрикивала бы мое имя.
Воспоминания о той первой ночи, когда мы встретились, завладели моим разумом. При мысли о том, что она снова встанет на колени у моих ног, и будет умолять, обещать сделать все, что я попрошу, с моего кончика потекла сперма. Я размазал ее по головке и стал дрочить, длинными движениями вверх и вниз, представляя ее милое, запрокинутое лицо. Я представлял, как проталкиваюсь между ее губ — ее первое задание, если она хочет уберечь себя и сестру от неприятностей.
Я воплотил в реальность свои самые мрачные фантазии, и скоро она будет расхаживать по коридорам Casa Nera в легко снимаемых платьях из тонкого шелка, готовая сесть ко мне на колени, раздвинуть ноги на обеденном столе или заползти под мой письменный стол и широко раскрыть свои пухлые губки всякий раз, когда я буду дома и захочу ее. Я был осторожным, дотошным человеком. Я был расчетлив и взвешен. Именно так я привел свою famiglia к той власти, которой она обладает сегодня, и, чтобы стать таким, я никогда не позволял эмоциям затуманивать мои суждения. Я редко позволял себе хотеть чего-то.
Но я хотел ее, и я буду обладать ею всеми способами, какими только пожелаю, в любое время, в любом месте, до тех пор, пока мы оба будем живы. Поначалу она, конечно, будет сопротивляться: эта женщина не умеет быть кроткой. Но вскоре она поймет, что напряжение между нами не является чем-то обычным, сдастся и станет моей — душой, телом и разумом. Пара пухлых, счастливых младенцев удержат ее от чрезмерной ненависти ко мне.