Ральф прилюдно попросил у меня прощения. Разумеется, он сделал это в своей излюбленной манере, и в его пафосной речи не обошлось без словечек, заставивших меня густо покраснеть. Арчер на протяжении всей его речи тихо хихикал, а Роджер разразился такой ответной тирадой, что я покраснела во второй раз.
Казалось, что произошедшее с мамой никак не отразилось на Арчере. В Мемориал он вел себя по-прежнему высокомерно и холодно, являя всем образец невозмутимости и уверенности в себе, но вдалеке от чужих глаз эта маска слетала с него, и я часто слышала, как он звонит в клинику, узнавая о состоянии мамы или ругается по телефону с отцом. Все эти дни Арчер практически не вылезал из бара на Второй, с головой уйдя в работу.
Но каждую ночь мы проводили вместе. После произошедшего в бассейне, а позже повторенного в спальне, мы с ним не были близки. Ни одному из нас не приходила в голову мысль допустить нечто большее, чем обычные объятия. Утром я просыпалась одна. Арчер вставал задолго до моего пробуждения, и встречались мы в столовой. По молчаливому соглашению мы никогда не обсуждали, о происходящем ночью.
Субботу я ожидала с особым нетерпением. Заехав в "Бисквит", я купила большую упаковку круассанов, решив немного задобрить аудиторию книжного клуба. В моей голове был тщательно разработанный сценарий, и на этот раз я не собиралась так легко сдаваться.
И все же моим планам не суждено было сбыться. Въехав во внутренний двор, я тотчас поняла, что что-то случилось. Джордж суетился рядом с серебристым фордом, а Пит о чем-то с ним спорил.
- Доброе утро, - поздоровалась я, подходя ближе. - Что-то случилось?
- Трэвис сбежал, - не поздоровавшись хмуро произнес Джордж. - В выходные мы даем нашим постояльцам поспать подольше, поэтому не сразу его хватились. Я сам видел его перед отбоем. Он выглядел, как обычно. Ничто не говорило, что он собирается сбежать. Еще и шины порезал.
- Не вини себя, Джордж, - пропыхтел Пит, снимая испорченную резину. - Мальчонка хитрый и сам себе на уме.
- Но я должен был что-то заподозрить, - Джордж был вне себя от беспокойства. - И это чертово такси никак не приедет!
- Хотите, я могу вас отвезти, - вызвалась я. На Джорджа было больно смотреть. Он был так обеспокоен, что едва не рвал на себе волосы.
- Но как же твои занятия?
- Начнем на час позже. Если вы знаете, куда ехать, и покажете мне дорогу, то я с удовольствием вас подкину.
Джордж согласился, не споря.
- Трэвис - художник, - сказал он, когда мы въехали в город. - Отсюда и все проблемы. Он чертовски талантлив. Я мог бы сказать, гениален, и это главная его проблема. Его воспитывала бабушка. Она умерла несколько лет назад у него на руках. У Трэвиса была серьезная депрессия. К тому же он никак не мог заставить себя снова взяться за краски, и это еще больше усугубляло ситуацию. А потом он познакомился с этим бомондом, - последнее слово Джордж буквально выплюнул. - Спиртное вернуло его к жизни, он вновь стал рисовать. А потом алкоголя стало недостаточно, и Трэвис подсел на наркотики. Если он куда и побежит, то к ним.
- Думаете, он все еще там? Вечеринка давно уже закончилась.
Джордж невесело усмехнулся.
- У этих бездельников нет ни дня ни ночи. Направо. Вот здесь.
Мы остановились возле небольшого частного дома. Выглядел он довольно странно. Сперва я не поняла, что именно меня смутило, но затем заметила, что все окна закрашены черной краской. Во дворе валялись самые странные вещи. Здесь была какая-то груда металла, старый мольберт и стоящий на нем пробитый, должно быть кулаком, холст. С дерева свисала композиция из металлических трубок и канатов.
- Подожди тут, - предложил Джордж. - Мне понадобится время, чтобы уговорить его вернуться
Я кивнула. Дождавшись, пока он скроется за дверью, я вышла из машины и, заперев ее, вошла во двор. Странная инсталляция манила меня к себе. Должно быть кто-то другой счел бы ее мусором, но во всей этой несуразности было нечто, что привлекало взгляд. Солнечный свет растекался по трубке огненным всполохом, он проводил линию к другой и в сплетении света угадывался какой-то рисунок. Все это напоминало мне о детских картинках "третий глаз".
Из дома доносилась едва слышная музыка, и, поддавшись искушению, я вошла внутрь. Несмотря на ранний час, в доме было полно людей. Горел тусклый фиолетовый свет, отчего все происходящее тут же обрело какой-то неестественный характер. Мне казалось, что я нырнула в чей-то странный сон. Группа людей медитировала, сидя на полу. В другом конце комнаты о чем-то громко спорили двое мужчин. Одеты они были самым причудливым образом, и я поспешила пройти дальше. В соседнем помещении веселились. Кто-то пил, сидя на диване, другие танцевали, каждый под одному ему слышимый мотив. Это была какая-то вакханалия, но во всем этом безумии было что-то притягательное. Я вернулась в первую комнату и свернула налево.
Здесь горели свечи. Множество свечей, как в каком-то историческом фильме. Трое парней стояли перед мольбертами. У стены, абсолютно обнаженная, позировала пожилая женщина. Я стыдливо отвела взгляд и поспешила уйти. Ноги сами понесли меня вверх по лестнице. Быть может, там я найду Трэвиса и Джорджа.
Но войдя в первую же спальню, я поняла, что ошиблась. Здесь было темно, и лишь свет от проектора разрезал тьму. Подняв взгляд на стену, я замерла.
Это было изображение изогнутого мужского торса. Левый бок был сплошь покрыт шрамами, частично перекрытыми безыскусными татуировками. Мужчина был худ, вся его поза выражала боль и беззащитность. Казалось, будто он пытается прикрыть часть себя, выставляя напоказ уже истерзанную плоть.
- Что думаешь? - донесся до меня мужской голос. Я вздрогнула. Я была настолько захвачена фотографией, что даже не заметила, что в комнате кто-то есть.
- Это потрясающе, - искренне отозвалась я. Проектор отключился, и в следующее мгновение комнату залил студийный свет. Я поморщилась.
- Ты фотографируешь? - спросил он меня.
- Да. Стараюсь. Но мои снимки... Это другое. В них нет потаенного смысла, только эстетика.
- Красивые тела? - парень хмыкнул. - Если тебе нужны модели, которые с легкостью расстанутся с одеждой, то тебе сюда. Белые стены, свет. Возьми только свою камеру. В четверг здесь народа хоть отбавляй. Любой согласится тебе попозировать.
- Спасибо? - неуверенно отозвалась я. Я все еще не могла разобрать лица парня, он стоял перед лампой, больно бившей по глазам. - Мне... Нужно идти.
- Так иди.
Я поспешно вышла из комнаты. Из соседней доносились исступленные стоны страсти, отчего у меня внизу живота образовался тугой узел, и я поспешила покинуть странный дом и дождаться Трэвиса и Джорджа в машине.
Но когда спустя полчаса мое единение было нарушено, выяснилось, что Джордж вернулся один. Трэвис наотрез отказался уходить, пообещав, что непременно позвонит, когда решит вернуться.
- Мне жаль, что тебе пришлось проделать этот путь из-за двух человек, - закончил Джордж свой рассказ. - Думаю, нам стоит для начала устроить небольшое собрание для всех постояльцев, и ты проведешь занятие. А я сделаю фотографии для твоего отчета. Хоть так заглажу свою вину. Быть может, поучаствовав в дискуссии, люди больше заинтересуются твоим клубом, и на следующей неделе появится больше желающих. Так что скажешь?
- А? - отозвалась я, выныривая из своих мыслей.