В тот день я сделала множество снимков в салоне художников. Казалось, в Доме муз, как назвал его Лукас, время шло совсем иначе. Когда я вернулась домой, часы показывали начало третьего, и Эмма была совсем не рада тому, что я ее разбудила.
И все же и волнения и ее ворчание стоили тех кадров, которые я сделала. Они не были совершенны по своей композиции, но они не казались пустым глянцем. Снимки были полны жизни, экспрессии, особенной эстетики на грани красоты и отвращения. Глядя на экран я не могла поверить, что эти работы творение моих рук. Особенное место среди них занимал снимок из мастерской.
Я безжалостно удалила все снимки с памяти телефона, оставив по одному из каждой локации. В следующий четверг я снова отправилась в Мэриленд, и вновь потеряла счет времени. На этот раз, не то перепив, не то вколов в себя какую-то дрянь, один из парней устроил танцы в голом виде. Случись такое на одной из вечеринок Арчера, на него тотчас были бы направлены камеры, слышались бы смешки или отвратительные комментарии. Здесь же на парня никто не обращал внимания. Он двигался в одном ему понятном ритме, глубоко погруженный в себя. Он был в каком-то трансе. Его напряженная поза в контрасте с абсолютно спокойным, вдохновенным выражением лица заворожили меня. Я поняла, что именно привлекало меня в прежних снимках - та самая грань, которая отделяет жизнь от искусства, превращает отвратительное в прекрасное. Глядя на фотографии женщины из студии, я точно заглядывала в мастерскую Густава Климта, наполненную всполохами света и манящим золотым блеском. Танцующий парень напомнил древние скульптуры, когда поза передавала суть происходящего, а лицо сохраняло богоподобную красоту. Я точно прикоснулась к источнику искусства, и теперь не могла не глотнуть из него.
Дом муз захватил меня. Я часами проводила за лэптопом, снова и снова редактируя снимки, добиваясь от них совершенства. Я буквально изнывала от нетерпения, ожидая очередной четверг, а мысли мои все чаще были заняты фотографией, чем учебой и книжным проектом.
Сегодня я снова собиралась в Дом муз. Превращение в Беатрис стало своего рода ритуалом. Я радовалась тому, что по четвергам Арчер проводит время на тренировках, а потому не видел, в каком виде я уезжаю из его дома. В Дом муз я всегда красилась гораздо ярче, чем в жизни, особенно выделяя губы. На прошлой неделе я купила алую помаду, намереваясь надеть винное платье, подаренное Розмари.
Это платье я еще ни разу не надевала. Оно казалось мне слишком обтягивающим и откровенным, но прошлая встреча с мачехой разбудила в моей душе пылающий протест. Мне наконец-то вручили документы об эмансипации. Это означало, что теперь я считаюсь совершеннолетней и могу делать то, что хочу. Для получения документов нужно было поставить несколько подписей, а потому мне пришлось заехать в особняк. Розали снова была отвратительно пьяна, и все то время, что мне понадобилось на разговор с юристом, она посыпала меня бранью, самым ласковым словом из которой было "потаскушка". И хотя я давно привыкла к таким выпадам, за время самостоятельной жизни успела забыть, как ставить ментальные блоки. Думаю, превращая "Беатрис" в ту, кого видела в ней Розмари, я примирялась с обидой, причиненной ею.
Сегодня в Доме муз было куда больше людей, чем обычно. Закрыв за своей спиной дверь, я точно погрузилась в параллельную реальность, позволяя странной музыке покачивать себя на волнах ритма. По обыкновению, я тотчас налила себе немного шампанского. Я никогда не пила за рулем, но каждый раз, оказавшись в Доме муз, позволяла себе налить на глоток, зная, что к тому времени, когда я соберусь домой, весь алкоголь выветрится из моей крови. В толпе я замечала знакомые лица. Красивый мужчина, точно сошедший со страниц модного каталога, поднял бокал, салютуя мне. Я в ответ улыбнулась, ощущая, как все во мне замирает. Подойдет? Попробует заговорить? К счастью, он ограничился лишь улыбкой, и я поспешила убраться в другую комнату. Мужчине было никак не меньше тридцати пяти, и я не знала, как себя повести, если он попробует со мной заговорить. Проходя в зал художников, я обменялась быстрым поцелуем с Ясмин, красивой чернокожей женщиной, которую фотографировала на прошлой неделе. Увидев у меня камеру, Ясмин попросила сделать несколько фоток, чтобы выслать их своему парню в Лион. Мы обменялись с ней почтой, и немного поболтали в сети.