Зайдя в арку, я увидел неподвижно сидящую на песке черную фигуру. Сходство со мной делало тварь еще отвратительней. Немного поодаль лежало мое тело. Неестественно повернутая голова уставилась поблекшими, сухими глазами. Растерявшись, я замер на месте. За спиной громко лязгнув, опустилась решетка.
Почувствовав мое присутствие, существо поднялось и помахало руками, разминая затекшие мышцы. Очнувшись, я поспешно натянул кольцо на палец. Ничего не произошло. Запасного плана я не придумал.
Существо остановилось и широко открыло рот. Его шея задрожала, и густая вибрация воздуха оттолкнула меня. Я понял, что сейчас мои кишки размотают по всей арене.
Черный двойник подошел к трупу и взяв его руками за голову, начал медленно ее проворачивать. Кожа на шее лопнула и вытекла густая черная жидкость. Зрелище настолько отвратительно, что я рванул назад и вцепился руками в решетку.
— Выпустите меня, пожалуйста, — закричал я, — я не могу, мне страшно, пожалуйста.
Решетка даже не шелохнулась. Я опустился на земле и в отчаянии зарыдал. Сбоку что-то прокатилось и ударилось о прутья. Бледный шар с торчащим волосами выглядел настолько неуместно, будучи отделенным от тела, что я даже перестал рыдать, поглощенный зрелищем оторванной головы.
Я ощутил, как существо неспешно приближается. Даже не по звуку, скорее животный страх подсказал, что сзади подкрадывается неумолимая, чудовищная опасность. Зачерпнув горсть песка, я наугад швырнул его и отполз в сторону. Зацепившись за ступеньку, я поднялся и побежал наверх. Оказавшись под стенами площадки, я заколотил по ним руками, надеясь, рухнут, открывая путь к спасения. Чуда не случилось, и сильный удар впечатал мою голову в твердый камень.
Существо прижало меня к стене и наносило чудовищные удары, рассчитывая пробить меня насквозь. Раздался негромкий хруст, и боль сразу же ушла. Наверняка, очередной удар перебил позвоночник. Я засмеялся, хер тебе ублюдок, мне теперь совсем не больно.
Кошмар
Вспыхнувший яркий свет разбудил меня. Я зажмурился и, чертыхаясь, зарылся лицом в подушку. Через несколько минут незнакомая медсестра объявила подъем, велела идти чистить зубы и умываться. Щурясь от слепящего света, мы зашли в туалет. Вырвавшись вперед, я занял место у раковины. Иваны недовольно заворчали и разбрелись по кабинкам. Я быстро умылся и почистил зубы, наскоро повозив щеткой по зубам. Убедившись, что братья еще мочатся, я осмотрел края зеркала, но не обнаружил записки. Возможно, нашли во время уборки.
Я вышел в коридор и наткнулся на медсестру, уткнувшуюся в телефон.
— Эм, а что дальше? — спросил я.
Она раздражённо посмотрела на меня и кивком указала на палату. Я вернулся в свою койку и уставился в потолок. Слишком белый, нет пятен и неровностей, чтобы зацепиться взглядом. Иваны застряли в дверях, перешептываясь и ожесточенно жестикулируя. Говорили они неразборчиво, слишком скомкано и быстро. Я лишь смог разобрать, что речь идет о наказании.
Медсестра крикнула на них, и братья поспешно вернулись в койки. Прошло не меньше часа, прежде чем, нас позвали на завтрак.
Я тревожно озираясь, вошел в столовую, опасаясь встречи с огромной поварихой. Но нас встретили лишь заставленные подносами столы. На завтрак омлет и стакан бурого киселя. Омлет был без соли, но зато кисель оказался приторно сладким. Пропихнув в себя еду, я откинулся на спинку стула и огляделся, изучая других завтракающих. Совершенно разные люди — старики, подростки вроде меня, мужчины. Все ели молча, раздавалось лишь негромкое звяканье ложок. Летающей еды и актов дефекации на стол не происходило, что немного расстраивало. Еще больше огорчала необходимость оставаться неопределенное время в дурке. Телефон забрали, даже матери не позвонишь. Впрочем, я не особо хотел ее видеть.
Иногда бывают ситуации, когда объект мыслей тотчас материализуется, словно психика и материальный связаны множеством невидимых связей. Говоря по-народному «Вспомнишь говно — вот и оно».
— Максимочка, — закричала мать, — что же с тобой сделали!
Сразу было понятно, что она пьяна. Пошатываясь на заплетающихся ногах она направилась к моему столу. Как ни странно, особого внимания никто из пациентов не проявил.
Она притянула меня к себе и в голос зарыдала. В столовую влетели двое запыхавшихся санитаров и попытались взять маму под руки. Не желая просто так сдаваться, она вцепилась в меня. Не в силах сопротивляться двум взрослым мужикам, я сполз со стула, увлекая мать за собой. Не ожидая такой податливости, санитары повалились вместе снами. Возле моего лица оказался ступня, даже сквозь бахилы издававшая тошнотворный запах застарелого пота. Я задергался, понимая, что омлет выйдет наружу, едва я вдохну еще раз. Санитар подумавший, что я начал буйствовать, еще сильнее вжался в нас. Раздался оглушительны вой матери, который неуверенно поддержали несколько пациентов. Оглушенные санитары растерялись, а я извиваясь словно червь, выполз из этой кучи.