— Майкл, с чего ты взял… — попытался возразить Бартоломью.
Майкл предупреждающе вскинул руку.
— Клянусь, я буду нем как могила, — заверил он. — А по неродившемуся ребенку втайне отслужу заупокойную мессу. — Он помолчал, размышляя. — Теперь понятно, зачем Фрэнсис явилась ночью в Майкл-хауз. Осталось только выяснить, кто ее убил. Скорее всего, кто-то из наших, правда?
— Возможно, убийца и в самом деле живет в Майкл-хаузе, — кивнул Бартоломью. — Но если Фрэнсис сумела беспрепятственно пройти в сад колледжа, это мог сделать и кто-нибудь другой. Например, Талейт. Тем более что он постоянно отлучается из дому по ночам, обходя город дозором. Или Николас — все считают его умершим, а он бегает весьма проворно. Или же Бакли, бесследно исчезнувший как раз в ту ночь, когда монах-взломщик встретил свою смерть в сундуке с университетскими документами. Кстати, убить Фрэнсис мог и сам Бонифаций. Не исключено, что он хотел избавиться от искушения плоти и вновь обрести душевное равновесие, покончив с возлюбленной.
— Ох, от этих предположений у меня голова идет кругом, — проворчал Майкл. — Как и бедняге Бонифацию, мне прежде всего надо хорошенько выспаться. А утром на свежую голову попытаемся разобраться, что к чему.
IX
На следующее утро, приступив к опросу студентов, Бартоломью выяснил, что они прочли лишь первый из заданных разделов книги, а ко второму даже не приступали. Он приказал им продолжать чтение и в обязательном порядке посетить лекцию по астрономии, которую собирался прочесть мастер Кенингэм. Во время испытательного диспута будущим докторам нередко задавали вопросы, связанные с этой наукой, и Бартоломью надеялся, что лекция поможет им освежить в памяти знания.
Бонифаций выглядел отдохнувшим и не таким угрюмым, как обычно. Он робко приблизился к Бартоломью. Он попросил освободить его от занятий, поскольку намерен провести весь день в церкви, предаваясь молитве. Доктор с готовностью дал разрешение, полагая, что в отсутствие Бонифация занятия пойдут более успешно. Сам же Бартоломью решил посетить лекцию Кенингэма вместе со студентами. Причина была не только в желании удостовериться, что юнцы выполнили его распоряжение. Мастер Кенингэм обладал чрезвычайно глубокими познаниями, к тому же был страстно увлечен своей наукой, и Мэттью слушал его с неизменным удовольствием.
Когда колокол оповестил, что настало время обеда, к Бартоломью подошел Кинрик. Согласно распоряжению канцлера, тела Фруассара и неизвестной женщины должны были сегодня предать земле. Кинрик сообщил, что церемония будет закрытой и гробы уже запечатаны, дабы скрыть покойных от любопытных глаз.
Трапеза проходила в молчании. Тишину нарушал лишь голос одного из студентов-теологов, читавшего вслух главу из Книги Притчей Соломоновых. Судя по всему, студент был не слишком сведущ в латыни. Бартоломью, как и другие преподаватели, недоуменно пожимал плечами: произношение чтеца лишало священные строки всякого смысла. Майкл сидел рядом с Бартоломью и ворчал себе под нос — по обыкновению, он был недоволен пищей. Он попробовал несвежего маринованного угря и с отвращением отодвинул тарелку. В самом деле, и рыба, и жидкая овсяная похлебка выглядели не слишком аппетитно; но Бартоломью был голоден и потому не привередничал. Еды, впрочем, оказалось так мало, что многие встали из-за стола, не утолив голода.
— Будь она неладна, эта чума, — пробурчал Майкл. — Те, кого пощадила черная смерть, теперь рискуют умереть от голода.
Разговор, начатый минувшей ночью, Бартоломью и Майкл решили продолжить в пустующем зале собраний. Зал заливали потоки солнца, и Майкл, лениво рассевшись на подоконнике, прикрыл глаза. Бартоломью мерил комнату шагами и пытался собраться с мыслями.
— Я уверен, что в преступлениях замешана Джанетта, — произнес он наконец. — Возможно, именно она убила женщин.
— Ты думаешь, убийца — Джанетта? — недоверчиво переспросил Майкл. — Но это вряд ли возможно. Она недостаточно сильна.
— Для того чтобы перерезать человеку горло, много силы не нужно, — возразил Бартоломью. — К тому же ей мог помочь кто-нибудь из городских оборванцев, она держит их в подчинении. И возможно, именно Джанетту я заметил в саду колледжа после убийства Фрэнсис.
— Ты забываешь, что Сибилла видела убийцу, — напомнил Майкл. — По ее словам, то был ничем не примечательный мужчина среднего роста. По-моему, даже если страх затуманил ей глаза, она вряд ли приняла бы Джанетту за мужчину. Предположим, Джанетта нарядилась в мужское платье. Но все равно для мужчины она мала ростом. А вот Николас вполне подходит под описание Сибиллы.
— Так же как и Бакли. Нам до сих пор не удалось обнаружить никаких его следов. И то, что он исчез в ночь смерти монаха-взломщика, нельзя считать простым совпадением.
— А мне кажется, все это дело рук Талейта, — заявил Майкл.
Бартоломью резко остановился.
— Да, будучи шерифом, он может отлучаться по ночам, не вызывая подозрений, — произнес он. — К тому же он, подобно своему отцу, состоит в сатанинской секте.
— Если бы нам удалось узнать, кто возглавляет общину Пришествия, разгадка тайны оказалась бы у нас в руках, — заметил Майкл. — Скажи, ты не заметил в его внешности ничего примечательного? Может, он припадал на одну ногу или, скажем, сутулился?
— Нет, и походка, и осанка у него самые обычные, — покачал головой Бартоломью. — Я разглядел лишь, что он прячет лицо под красной маской, как и тот человек, с которым я схватился в саду. Да, нам следовало воспользоваться случаем, окружить церковь и захватить сатанистов. Тем более с нами был проктор.
— Проктор не обладает достаточной властью для столь решительных действий, — возразил Майкл. — В его ведении лишь дела университета, а распоряжаться горожанами он не имеет права. Тут нужен шериф. Но, сам понимаешь, Талейт вряд ли пришел бы нам на подмогу.
Бартоломью устало потер лоб. Тупики, в которые он неизменно попадал, приводили его в уныние. Он попытался направить мысли в иное русло.
— Если мы подозреваем, что убийца городских проституток — Талейт, логично предположить, что именно он является главой секты, — заметил он. — Ты ведь помнишь, этот самый глава предсказал, что до появления новой луны в городе произойдет еще одно преступление. Не иначе, он намерен совершить его сам.
— Да, до появления новой луны, — пробормотал Майкл, задумчиво теребя рукав сутаны. — В пору, когда стоит особенно непроглядная тьма.
Какое-то время они еще строили предположения, но вскоре осознали, что все их версии повисают в воздухе. Для того чтобы мысли обрели четкость и помогли сдвинуть дознание с мертвой точки, требовались доказательства, а их не было. Весьма недовольные собой, друзья вышли из Майкл-хауза и направились в церковь Святой Марии, где готовились похороны. На ярко-голубом небе не было видно ни единого облачка, в воздухе роями носились мухи. Спустившись в церковный подвал, они встретили там Гилберта. Де Ветерсет и отец Катберт, без которых церемония не могла начаться, еще не прибыли. Вездесущие мухи проникли даже в подвал и с жужжанием кружили над запечатанными гробами.
Заметив, что крышки обоих гробов забиты гвоздями, доктор недовольно нахмурился. Проведя пальцами по грубой деревянной поверхности гроба, где лежала женщина, он нагнулся, словно хотел проверить, плотно ли прилегает крышка. Гилберт и Майкл в недоумении наблюдали за его действиями.
— Кто приказал заколотить гробы? — обратился Бартоломью к клерку.
— Я сделал это без всяких приказаний, — пожал плечами Гилберт. — Канцлер сказал: никто не должен знать, что в церковном подвале лежат трупы. Погода сейчас жаркая, а вы не хуже моего знаете, что в такую жару происходит с трупами. Вот я и заколотил гробы. Решил, что если даже кто и сунется в подвал, по крайней мере, не станет глазеть на покойников.
Тут на лестнице показался отец Катберт, за ним следовал де Ветерсет.
— Я привел с собой четырех клерков, — сообщил канцлер. — Они помогут вырыть могилы.