- А что смеются? А кто вдовицу утешит? Пушкин, который тоже все в рифму? Ох, попадутся мне те смехуны под пьяный коготь... Я... О-ох... Ы-ы!...
-- Ты чего, подавился никак, Пе... -- Петр Силыч махнул рукой досадливо, вскочил вдруг, как ошпаренный, ухватил обеими руками огромное брюхо, понес его из-за стола на открытое пространство, с размаху шлепнулся широким задом на половицы, подогнул под себя ноги хитрым кренделем и раскинул руки - в стороны и вниз. Ирина Федоровна замерла, где стояла: колдун "чует", внимает магическим потокам, иной раз чуть слышным, но видать очень важным - ничем и никак мешать нельзя. Кот Васька забился под кровать и ни звука, пока дядя Петя в доме. Самовар выключен, радио тоже - ничто не должно сбивать мысль колдуна... Ведьма очень аккуратно набросила на дом оборонное заклинание, в таком состоянии Петр Силыч почти беззащитен, а мало ли что... На время его "постига", быть ей сторожем, ведьма стоит у стенки, глаза прикрыты, чтобы лучше ощущать...
-- Ох, старость не в радость... Очнись, Федоровна... Все уже...
-- Что это ты сияешь белым сахаром? Или узнал что хорошее? Давай, подняться помогу...
-- Не треба, сам встану. Ставь-ка сызнова самовар... Отменяется на сегодня Анка, и сети - устал больно, хоть выжми... Сколько - час уже прошел с четвертью, ого! То-то, думаю, тяжко как...
-- Петр, а Петр?... Да не тяни ты, идол, чего узнал-то? Сейчас закипит, я свежего заварю...
-- Нащупал я гаденыша. Стереглись, стереглись, ан... Он, точно он...
-- Этот? Да ты что? Он ведь нашему Лешке ровесник, рано бы ему...
-- Вот не знаю, может быть досрочно учили какому лиходейству... А только и его, и тех кто рядом был, я желе-езно учуял... Мы -то думали, что его в Москве сберегают, или еще где...
-- Ну... И что?... А он?...
-- А он - недалече. Разумею - в Питере!
- Вот так номер - лег и помер! А как же?...
- А так же! Как раз здесь, возле нашего, его найти труднее всего. Они грамотно сообразили... Да вишь, сротозейничали...
-- Петр, Силыч, Лешка-то... Раз они в Питере хозяйничают, так неровен час - Лешку с Леной разыщут. Из Лены - какой боец?... Опасно... Петр...
-- Это - вряд ли, успокойся. Там никто не хозяйничает, ни они, ни наши. Как раз -- если внимание проявить, суетиться вокруг - легче отыщут. Чет со своими не должны бы ушами хлопать, а и близко крутиться - нельзя.
- Как же не должны, когда этого прохлопали?
- Сказано тебе - место темное, невидное! Да погоди ты!... Подумать надо.
- Думай. Я ли мешаю? А только думка твоя - из-за горы видать. Ты, никак, судьбу обогнуть задумал?
Скажи, Петр Силыч, угадала я? А?
- Да-к... Ну ты ведьма изрядная... Да. - Дядя Петя попытался рассмеяться, но у него не вышло ничего, только прыгнул вверх-вниз кадык по жирной шее, да колыхнулся живот впустую...
-- Не знаю кто так сказал, а меня задело, запомнилось: "Все живое хочет жить". И я хочу. Вот, казалось бы, все изведал, опробовал, все испытал... И смерти, слышь, Федоровна, смерти не боюсь..., а боюсь жизнь утратить. Так привольно сердцу: дышать, любить... Чаи вот с тобою распивать...
"Судьбу обогнуть"... Сие невозможно, так уж определено, что никому невозможно. А все же я попробую. Всего делов - разыскать выродка, пока не вырос, и уничтожить. Его жизнь - наша смерть. И наоборот. И тогда и нам, и людишкам легче заживется... И Лешку убережем...
-- Так ведь и Лешка, когда в силу войдет, постоит за себя. Или нет?
- Откуда я знаю? Должен бы... Ладно, сегодня уж давай не будем никого искать... И не завтра жизнь наша кончается. Поглядим еще на белый свет. Давай, наливай по последней, да пойду домой, да выцежу смородиновой стакан да спать лягу. На сутки, не меньше. А все же час с четвертью! Есть еще силенки! Ну-ка, из молодых кто попробуй!
-- Да могуч, могуч ты у нас! Весь плетень давеча разломал, дискотеку в клубе разогнал, дорога, небось, в глазах двоилась!...
-- Был грех, что теперь тыкать... А вот Мурман у меня -- что отчебучил, если уж о Лешке вспоминать....
- Ну-ну-ну, да успеешь встать... И что?... -- Ирина Федоровна часами готова была разговаривать о неродном ей внуке-прануке, любимом Лешеньке. Ты сиди, смородиновой и я тебе поднесу, не хуже вашей... Теперь такой запас - в год не истребишь.
Она махнула рукой и на скатерти явился запотелый графинчик, два граненых стакашка-сотки, блюдечко с солеными рыжиками, две вилки.
- Давно бы так! Посуда мелковата...
-- В самый раз посуда. Ну так что Мурман?
- Разыскал он где-то в сарае старый Лешкин кед, либо красовок, как он у них называется? Вот, значит, притаранил его в дом, на подстилку к себе положил, туда же яблоко упер, перед кедом поставил, вроде угощает, а сам рядом с подстилкой лежит, охраняет. Я увидел, подхожу: что, мол, дурью маешься, а сам руку к этой Лешкиной детской обувке протягиваю... Как зарычит Мурман, как оскалится!
Старики дружно залились радостным смехом.
- Ну а ты что?
- Ну, вздрогнули!
- На доброе здоровье... рыжичков...
- А что я? Попинал его... фу-ух, хороша-а... но слабенько, сугубо для воспитания, чтобы чувствовал хозяина... скоро, говорю, на каникулы приедет, будете на санках кататься. Так веришь, нет: побежал в сени, шлею приносит, какой его за Лешкины санки цепляли... И поскуливает. Небось думает, что если его запречь, то сразу и Лешка объявится. На ноябрьские приедут, ничего не писали?
- Ничего. Я звала, может и приедут...
x x x
Лешка сошел на полустанке Мосино, в пяти километрах от деревни Черная, походил минут двадцать в ожидании попутки, маршрутного автобуса, частника, черта в табакерке... и не дождавшись, двинулся пешком. Десять вечера, но еще светло, хотя в Псковской губернии белых ночей не бывает... С каждым шагом настроение у Лешки падало: все эти похороны, поминки, свечи, причитания... Вот бы баба Ира подольше пожила, бодрейшая ведь старуха!... Дядя Петя, который теперь оказался -- папа, тоже был куда как бодр, особенно под банкой, но его не так и жалко... А вот прабабка... Держись, родненькая, живи...
Жив еще, или помер уже?... Интересно, почует его бабушка Ира? Специально для нее Лешка расстарался: нашел пирожные "Ленинградский набор", которые она по старой памяти очень любила.
Он уже представлял, как постучит, как войдет, как запричитает баба Ира, якобы застигнутая врасплох, а у самой так и баня затоплена...