Он дотронулся до двери, и та отворилась, повинуясь импульсу прикоснувшихся к ней ладоней. Неторопливой походкой Ленин вышел на Красную площадь.
Москва только просыпалась, по площади ездили поливальные машины. Пока ещё редкие прохожие плыли в утреннем тумане по своим делам. Никто не заметил появления Ленина. Да и заметили бы – вряд ли придали бы значение: ещё один актёр спозаранку вышел на работу, ловить зазевавшихся туристов для снимка с вождём пролетариата.
Ленин огляделся по сторонам. Очертания Красной площади были узнаваемы, хотя и несколько изменились за то время, что он спал. Вместе с тем Ленин понял, что не сильно тому удивлён. Ведь спал он, насколько можно судить, очень долго, а значит, перемены могли произойти самые кардинальные. Видимо, он не ошибся, решив, что дел сегодня предстоит много.
И Ленин пошёл по Москве.
Возле Исторического музея ему повстречалась группа ранних не то туристов, не то бродяг, оставшихся без вписки, которые изъявили желание сфотографироваться с предводителем всех бедных и угнетённых. Ленин им не отказал, попозировал, отметив про себя, что фотографический аппарат за время его пребывания в царстве Морфея существенно уменьшился в размерах. Кроме того, теперь для получения снимка не требовалось никаких дополнительных действий – он сразу же высвечивался на экране устройства. Чудеса, да и только, но удивляться Ленину было некогда.
Разговорились. Ленин расспросил своих новых знакомых о делах в стране. Те пустились в пространные рассказы, из которых Ильич понял, что дела оставляют желать лучшего. Вместе с тем он отметил про себя, что уже откуда-то это знает. Более того, ему даже было известно, что необходимо сделать, чтобы дела в государстве начали налаживаться. Тем не менее, Ленин дослушал до конца, а потом позволил собеседникам сделать ещё один снимок на память.
Поведанное встреченными людьми, конечно, огорчило Ильича, но нельзя сказать, чтобы сильно. Все-таки он понимал, что пробуждение его не было спонтанным, а имело некий больший смысл, чем просто окончание сна. Он был призван. Чтобы решить если не все проблемы матушки России, то, как ему казалось, многие.
Ленин пошёл дальше по просыпающимся московским улицам. Конечно, столица сильно изменилась за время его продолжительного сна, но почему-то эти перемены не тронули Ильича. Современные автомобили, которые и формами, и ходовыми характеристиками заметно превосходили своих предков из начала двадцатого века, оставили его равнодушным. Как и высящиеся вдалеке над рекой небоскрёбы Москва-сити. Как и сотни лакшери-магазинов с яркими зазывающими витринами, сулящими роскошь и статус. Всё это, подобно разноцветным новогодним фонарикам, блестело поддельной сиюминутной красотой, но внутри скрывалась тотальная бездушная пустота – Ленин знал.
А вот что откликнулось в нём горячей волной праведного гнева – так это жуткая гнетущая несправедливость, подпитываемая абсолютным равнодушием, которой словно ядом был напитан московский воздух. Роскошь бутиков и брендовых магазинов соседствовала с откровенной нищетой и безнадёгой. Люксовые спорткары и тонированные лимузины мчали в утренней дымке мимо железнодорожных вокзалов, обдавая клубами выхлопных газов ютящихся на газонах бомжей. Оборванные попрошайки на фоне сверкающих золотом церковных куполов ползли в подземные переходы, чтобы начать там свой горестный труд. Полицейские с хищными бегающими глазами беззастенчиво вымогали деньги у зазевавшихся приезжих. Равнодушные толпы, которых по мере наступления утра всё прибывало, бесстрастно текли мимо. Всем было плевать на творящееся вокруг зло.
Мир никогда не был добр и справедлив – Ильич это знал – но за время его долгого сна он стал, пожалуй, ещё жёстче и несправедливее. Дело революции, которое Ленин не успел закончить в связи со своим внезапным отходом ко сну, судя по всему, после этого забуксовало и сошло на нет. Пришли другие, более расчётливые и жестокие, и воспользовались плодами революции в своих целях. Поэтому спустя годы (а Ленин уже успел выяснить, что со времён Октября прошло более ста лет) в России воцарились те самые порядки, борьбе с которыми Ленин когда-то посвятил свою жизнь. Ну что ж, это определённо было его личным поражением. Поражением, с которым он не желал мириться. Судя по всему, именно это нежелание и стало толчком к пробуждению сегодня ранним утром.