Кто-то из зэков застонал во сне, как испуганный кошмаром ребёнок – этот жалостный, такой неуместный в угрюмой клетке автозака звук на секунду проник в сознание Тараса, но тут же рассеялся – стоило машине налететь на очередную кочку.
– …Сиди в машине, не выходи, мы сами разберёмся, – говорил старший брат Валера, когда они ехали на «стрелку» в поля под Славянкой, – помни: ты – водитель. Если какой стрём, тебе нас вывозить. Поэтому под пули не лезь, нельзя…
Валерке повезло – Афган обошёл его стороной, хотя по возрасту он как раз должен был туда попасть, Тарас помнил причитания матери по этому поводу. Помог отец, хоть и живший отдельно, но связь с сыновьями старавшийся держать – достал какие-то справки через знакомых врачей. Однако наивные жители загибающегося «Совка», в том числе и родители Тараса, тогда ещё не знали, что Афган – цветочки по сравнению с ягодками, которые им несут новые времена. Сумевший откосить от армии Валерка стал бандитом. И свою пулю словил не в кишлаке под Кандагаром, а на пустынном берегу Финского залива возле станции метро «Приморская».
– …Держи, братан, это Кастанеда, заебись мужик – почитаешь потом… – сухой зэк неопределённого возраста с подёрнутыми нездоровой пеленой глазами пихал ему в руки потрёпанную книжку с индейскими рисунками на обложке в камере пересыльной тюрьмы. Это была уже вторая или третья ходка – Тарас не помнил. После первой отсидки за пьяную драку завязать с криминальной жизнью не получилось – и по неумолимой логике жизни нарисовалась новая статья и новый срок – за воровство. С тех пор Тарас сидел большую часть жизни, с редкими перерывами «на волю».
– …Кастанеда – серьёзное чтиво, бля буду, – задвигал ему сокамерник Толя Палый за кружкой вечернего чифиря. Полученный в дар на Саратовской пересылке потёртый томик до сих пор лежал нетронутым среди личных вещей Тараса. После чифиря с Палым Тарас заинтересовался индейской эзотерикой…
Машина сбавила ход, снаружи раздался какой-то стук и следом протяжный гудящий звук механизма – Тарас догадался, что открывают ворота, затем автозак на малом ходу проехал ещё какое-то расстояние и встал. Тут же застучали по его бортам, будя зэков. Приехали.
Колония была «красной» – Тарас немало слышал про неё за время своих отсидок. Хозяин – начальник лагеря – был жёстким, властным человеком, требующим беспрекословного подчинения, и гноил зэков в ШИЗО за малейшую провинность. Ничего хорошего от своего нового срока здесь Тарас не ждал…
Открылась дверь автозака, зэкам скомандовали выходить по одному. Наскоро похватав свои вещи, полусонные люди принялись выпрыгивать в холодную темноту, из которой на них кричали недобрые люди и остервенело лаяли собаки.
– …Бегом, бегом, суки! – неслось сразу с двух сторон – конвоиры выстроились, образовав живой коридор, по которому двигались арестанты, – не медлить, бля, головы не поднимать!
Тарас выпрыгнул из автозака, засеменил вслед за своим предшественником, волочившим клетчатую сумку с вещами – вроде тех, с которыми раньше мотались по рынкам торговцы-челноки. У Тараса с собой была лишь небольшая спортивная сумка со сменой белья, тёплой одеждой и Кастанедой.
Пару раз по телу несильно прошлись дубинкой. Скорее для того, чтоб поторопить, а не наказать. Такие приёмы любили устраивать зэкам на «красных» зонах, Тарас знал. Знал он и то, что ему, как закоренелому преступнику, предстоит далеко не самый тёплый приём в оперчасти. Блатных и рецидивистов старались сломать в первые же дни, ещё на карантине, до въезда в барак.
Всех загнали в одно помещение, приёмную, поставили лицом к стене. Началась обычная суета – шмон и оформление вновь прибывших. Засуетились «козлы» из сотрудничающих с администрацией зэков, начали заполнять бумаги. Тарас на время отключился – больше всего на свете он не любил эту маету по приезду в лагерь.
– …Короче, у Кастанеды есть такая фишка – остановка внутреннего диалога, – рассказывал Толя Палый Тарасу во время прошлой отсидки, – это когда ты типа перестаёшь говорить сам с собой… ну, в натуре, отключаешь там все мысли и прочее, бля…
– И чё? – Тарас не втыкал, к чему клонит Палый.
– А то, что, остановив внутренний диалог, ты можешь остановить весь мир, в натуре. Прикинь, какие возможности это открывает! – Палый хлебнул крепкого горячего чифиря из кружки.