– …Ты, бля, – к Тарасу подкатил «активист» из местных «козлов», – убираться будешь?
Перед Тарасом тут же возникло ведро с тряпкой.
– Сам и уберись, – коротко ответил Тарас. – Ты к этому делу, я смотрю, привычный.
– Ты ничего не попутал, пидор? – активист с нескрываемой злобой посмотрел на Тараса, но ведро с тряпкой забрал. Тарас молча проводил его взглядом.
Через некоторое время в хату зашли фсиновцы и вывели Тараса. Бить начали прямо в коридоре – несколько раз прошлись дубинкой по голове, по спине и по почкам. После этого повели к куму.
Уже знакомый Тарасу опер скучал за своим столом. Завидев Тараса, оживился, правда присесть в этот раз не предложил.
– Ну что, по-прежнему в отрицалове или будем сотрудничать? – задал сходу вопрос.
Тарас знал, зачем его сюда привели. Карантин был нужен в том числе и для того, чтобы сломать человека, заставить плясать под дудку тюремной администрации. В этой зоне, как слышал и уже даже мог убедиться Тарас, к этому процессу подходили с особым ожесточением и рвением.
– Извини, начальник, мне ещё семь лет с людьми жить, боюсь, меня неправильно поймут, если я в активисты с первых дней запишусь.
– А мы никому ничего не расскажем, – ехидно улыбнулся кум.
– Это тюрьма, начальник, тут и у стен уши с глазами есть, – голос Тараса с лёгкой хрипотцой звучал тихо, но уверенно.
– Ну, смотри сам, – с этими словами кум встал из-за стола, подошёл к Тарасу и со всей силы заехал ему кулаком в лицо. Тарас почувствовал во рту кровь.
Следом последовал удар в солнечное сплетение и в довершение – коленом в пах. Тарас согнулся, тело пронзила адская боль. Он почувствовал, как медленно отключается: теперь сознание существовало отдельно от тела…
– Почему ты оказался в тюрьме, Тарас? – спрашивал его кто-то, чей голос был знаком, но именно сейчас Тарас не мог узнать того, кому этот голос принадлежал.
– Не знаю, видимо, таков был мой путь.
– Путь?
– Ну да. Я никогда не стремился оказаться за колючкой, но непременно оказывался. Я бы даже сказал, что всю свою жизнь я занимался Неделанием – отречением от осмысленных поступков, от каких-либо поступков вообще, я просто наблюдал за тем, как свершается то, что должно… Слушал панк-рок в юности, в конце восьмидесятых, когда жил на юго-западе Ленинграда, варил винт и ходил на рейвы в начале девяностых… поступил в институт, бросил институт, отсидел за пьяную драку, потом был водителем у брата-бандита, возил его с братвой на стрелки, пока брата не хлопнули на одной из них, потом стал красть – и в этом нашёл своё призвание.
– Призвание?
– Ну, наверное… не знаю, как это назвать.
– Истинное призвание Мага – остановить мир. Ты готов к этому?
– Возможно…
Внезапно голос начал отдаляться и истончаться:
– Тогда просто сделай это.
После избиения Тараса поместили в ШИЗО. Томик Кастанеды остался в карантинном бараке. Чтобы как-то скоротать время, Тарас практиковался в магических упражнениях, главными из которых были оттачивание пасс и остановка внутреннего диалога – благо в одиночке никто не отвлекал. Кроме ментов.
Менты приходили раз, а то и два в день – и били Тараса. Они делали это механически, превратив пытку в часть тюремной рутины, а Тарас так же механически принимал побои. С каждым избиением он всё более приближался к своей промежуточной цели – достижению Отрешённости.
Когда после недели отсидки его вывели в душ, Тарас увидел свои ноги и руки – они были тёмно-фиолетовые от синяков. Тело также было в лиловых пятнах, похожих на трупные. Тарас усмехнулся: тело отживало своё.
Но чем труднее приходилось телу, тем сильнее развивался дух. Тарас научился контролировать сновидения и как-то, приходя в себя после очередного избиения, узрел Стену тумана. Именно за ней лежал мир Магов, именно её ему предстояло преодолеть…
Отсидев положенное в ШИЗО, Тарас вновь оказался в кабинете кума. Его встретил всё тот же равнодушный, ничего не выражающий взгляд. Кто знает, может, тюремный опер, сам того не замечая, достиг большего, нежели Тарас, в достижении Отрешённости?..
– Подумал? – спросил кум у Тараса. На этот раз он не садился за свой стол, а прохаживался по кабинету.
Тарас кивнул.
– Будешь сотрудничать?
Тарас отрицательно покачал головой.
– Ясно, – кум плюнул Тарасу в лицо. – Мудак ты, сейчас мы тебя опустим.
С этими словами он прошёл мимо Тараса к двери, выглянул из кабинета и крикнул в коридор: