«…Фух! Наконец-то!» – мысли перестали лихорадочно метаться, Максим физически ощутил облегчение. Сердце больше не билось, дыхание нормализовалось, едва он ступил с эскалатора на твёрдую землю.
Максим решил, что с деструктивными сектантами – как он окрестил про себя политическую оппозицию в стране – ему больше не по пути. Он должен заниматься созидательными вещами: самосовершенствоваться, развиваться, работать на благо своего отечества. И он начал это делать – порвал с протестными акциями, ударился в работу, а параллельно завёл блог, в котором освещал по мере возможностей достижения своей Родины.
Старые знакомые из оппозиции временами подшучивали над Максимом: мол, его блог и не блог вовсе, а обычная комсомольская газетёнка с восторженными отчётами о рекордных урожаях брюквы, но Максу было плевать: он ненавидел этих разрушителей и считаться с их мнением не собирался. Рано или поздно мы прижмём эту гадину – думал про себя Максим, удаляя из блога негативные комментарии бывших знакомых. В их существовании он видел недоработку соответствующих органов, которую, как он надеялся, со временем должны были исправить.
…Качнулись прозрачные двери станции метрополитена с надписью «Входа нет», в лицо ударила струя свежего воздуха. «Наконец-то!» – обрадовался Максим, ощущая, как отпускают его цепкие щупальца страха, подавлявшего сознание и волю ещё каких-то пару минут назад…
Была, конечно, и ещё одна причина, по которой Максим решил порвать со старыми знакомыми и пересмотреть свои взгляды – хотя он в этом ни за что не признался бы. Женя. Эта юная бестия, с которой он познакомился на одном из многочисленных митингов, проходивших три года назад, и с которой, как думал Максим, у них были отношения, выходящие за рамки просто дружеских, в конечном счёте предпочла другого. Этого недоноска Колю – прыщавого студента, у которого, по мнению Максима, вместо мозгов была несвежая шаверма, вяло плескающаяся в дармовой кока-коле.
…При воспоминании о Жене и Коле у Максима непроизвольно сжались кулаки в карманах и заскрипели зубы. «Ненавижу!» – подумал он про себя со жгучей злобой. Эти ублюдки умеют только крушить и ломать.
Я столько сил потратил на то, чтоб быть вместе с Женькой, и что в итоге? Разбитое сердце и вынесенный мозг! Нет, таким людям нельзя доверять будущее государства. Им нужно закрыть рты, задвинуть их на периферию, опустив до уровня обычных маргиналов… а если не поймут – то применить и более жёсткие меры…
У Максима были мысли написать на Женю донос в компетентные органы, уж после такого – он был уверен – её выпрут из института с волчьим билетом, но остатки былых чувств удержали от этого шага. Кто знает, вдруг она ещё передумает? Ведь это старые евреи просто промыли девчонке мозги…
Максим очень надеялся, что его возлюбленная всё же одумается. Молодости свойственно бунтарское поведение – это так же естественно, как и то, что за зимой приходит весна, а за весной – лето. Но бунт ради бунта разрушителен. Он может увести по дороге иллюзий и закончиться, в конечном счёте, актом предательства. Поэтому главное – вовремя остановиться. Как это сделал он, Максим.
Собственно, именно из-за Жени он и поехал сегодня в центр. Максим слышал, что оппозиция проводит там очередную акцию протеста. Ему было интересно посмотреть на бывших соратников, на то, как их будет мутузить ОМОН, но прежде всего он надеялся встретить свою возлюбленную. Конечно, неприятно, что они теперь по разные стороны баррикад, но взглянуть на неё вновь хотелось просто невыносимо. Кто знает, вдруг ему удастся перекинуться с ней парою фраз, удастся донести до неё свои мысли, убедить в ошибочности избранного ею пути…
Максим перешёл улицу, свернул в небольшой сквер, желтевший увядающей листвой. Сентябрьский ветер внезапно налетел из-за домов, ледяными руками цапнул лицо, с разбойничьей лихостью прошелестел в кронах деревьев и полетел дальше.
«Уличный ветер лучше затхлого дыхания подземки, – подумал Максим, – от этих сквозняков в метро я начинаю задыхаться, а тут могу дышать полной грудью…»
С другой стороны сквера в торце старого облупившегося здания находился продуктовый магазин. Максим зашёл в него и приобрёл бутылку воды. Оказавшись снова на улице, ловким движением свернул с неё пробку и сделал несколько глотков. Хорошо!
С ополовиненной бутылкой Максим пошёл дальше по улице в сторону Марсова поля, где должен был состояться оппозиционный митинг. «Посмотрим, сколько неудачников собралось сегодня», – злорадно подумал про себя и легонько улыбнулся. Слава богу, приступ паники прошёл безвозвратно.