По мере приближения к месту митинга Максим подмечал, как на улице становилось всё больше людей с флагами и транспарантами, а ещё больше – сотрудников полиции и росгвардейцев.
«Правильно, беспорядков допустить нельзя, – думал он. – Мы, честные патриоты России, для того и платим налоги, чтобы люди в форме защищали нас от оппозиционного сброда, которому только дай волю – и он пойдёт громить и мародёрствовать…»
Максим смотрел в интернете, что творили в США распоясавшиеся негры, которым на волне ныне модной толерантности дали слишком много свободы. Погромы, грабежи и убийства – такого нельзя было допустить здесь, на земле предков. Всех дикарей нужно было прижать к ногтю. Во имя процветания страны.
Странно, что раньше он сам этого не понимал. Грезил о какой-то мифической свободе, о торжестве справедливости и равноправии… Свобода – просто красивое слово, которым ушлые демагоги дурят простаков с незапамятных времён. По факту же никакой свободы не существует и никогда не существовало, а то, что пытаются выдать за неё, – лишь вредные иллюзии и заблуждения, способные повести человека по губительной дорожке.
Мы все живём в обществе, где коллективные интересы гораздо важнее интересов отдельно взятой личности. И эти интересы в разы важнее любой свободы. Иначе невозможно развитие, невозможен прогресс. Максим вспомнил сюжет знаменитой басни про лебедя, рака и щуку – вот-вот, точно так же было и с оппозицией: апологеты свободы не могли договориться, не могли перешагнуть через свои личные амбиции, через своё ограниченное понимание свободы, прийти к общему знаменателю – и оттого они всякий раз терпели крах. Общий успех невозможен, когда каждый тянет в свою сторону. Чтобы развивалось общество – нужно поступиться свободой его отдельных членов. Так теперь считал Максим.
Наконец он вышел к Марсову полю. Площадь со всех сторон была оцеплена ОМОНом, грозные серые «Уралы» по периметру словно напоминали собравшимся манифестантам, что любая выходящая за рамки закона выходка будет караться по всей строгости этого самого закона. Где-то над головами протестующих мегафонными раскатами неслась знакомая по множеству митингов полицейская мантра о возможной ответственности организаторов и участников сборища.
А народ всё прибывал к месту митинга, напирая сзади – из узких улочек на подходах к площади, с набережных Мойки и Фонтанки, от Инженерного замка. Максим сам не заметил, как оказался в самой гуще собравшихся.
Где-то рядом начали скандировать, толпа моментально подхватила лозунг. Сотни остервенелых глоток принялись по слогам повторять старую как мир присказку о необходимости смены власти. Максим вновь ощутил чувство тревоги, сходное с тем, что посетило его полчаса назад в метро. Наверное, поход на митинг был не самой лучшей затеей.
Он решил, что надо отсюда выбираться, – встретить Женю среди такого скопления людей казалось маловероятным. Видимо, не судьба им снова пообщаться…
Но только он начал протискиваться к выходу, как среди митингующих произошло оживление – Максим обернулся и увидел, что в толпу вклинился ОМОН, с которым тут же сцепились несколько оппозиционеров. Отмахиваясь от наседавших гвардейцев руками и ногами, они не давали тем утащить своих товарищей за линию оцепления.
Максим почувствовал, как внутри него поднимается жаркая волна праведного гнева. Одно дело – кричать до посинения свои бессмысленные лозунги, совсем другое – вступить в силовой конфликт с представителями власти!
«Надеюсь, сейчас эти выскочки огребут по полной!» – подумал он про себя.
Тем временем ОМОН пустил в ход резиновые дубинки, щедро охаживая ими протестующих.
«Так их! Так их!» – пронеслось в мозгу Максима. Он прекратил выбираться из толпы и, наоборот, непроизвольно двинулся назад – к месту побоища. Ему было любопытно посмотреть, как ОМОН свинтит этих самовлюблённых недоумков, расшатывающих порядок в стране.
Подобравшись поближе, Максим увидел, что в столкновении участвует уже с десяток человек: манифестанты пытались отбивать своих задержанных товарищей, которых гвардейцы выдёргивали из толпы. В ответ ОМОН плотней смыкал щиты и орудовал резиновыми «демократизаторами» ещё усердней.
– Давай, давай, ребята, пизди говноедов! – Максим сам не заметил, как с губ сорвался злорадный возглас. Сцена избиения оппозиционеров вызвала у него бурю восторженных эмоций. – Давай, не жалей их!