Максим ощутил, что задыхается. То, что пугало его все последние месяцы, наваливаясь внезапными приступами асфиксии в метро, нежданно случилось с ним наяву, материализовалось ужасающим трагическим представлением, в котором ему была уготована роль загнанной жертвы.
Он задыхался. Воздух больше не поступал в лёгкие, вместо воздуха в рот лезло неприятное пластиковое месиво пакета. Максим пытался вцепиться в него зубами, чтобы прогрызть спасительное отверстие, но то, что казалось лёгким в теории, было невыполнимо на практике.
Затошнило, Максим непроизвольно сглотнул. Но пищевод в следующую секунду пронзило сильным спазмом, и Максима вырвало прямо в пакет. Он почувствовал, что теряет сознание. В этот момент пакет с головы сняли…
– Твою мать, – ругнулся один из молодых стражей порядка, – он наблевал, товарищ майор.
– Ну, так выкинь эту дрянь, – гражданский невозмутимо смотрел на Максима, который ошалело вертел глазами и хватал воздух, борясь с накатывающей дурнотой. – И этого в порядок приведи, – небрежным движением головы он указал на задержанного.
Полицейский тем же самым пакетом, на боку которого красовался логотип известного сетевого магазина, вытер с лица Максима остатки блевотины, затем открыл дверь и сунул пакет ожидавшему там конвойному. «Избавься от него», – только и сказал он в дверь, которую тут же закрыл.
– Ну как? – спросил гражданский, оказавшийся майором, Максима, – понравилось?
Максим резко замотал головой. Он был готов заплакать. От боли, от унижения, от творившейся с ним несправедливости.
– А ведь можем и повторить, – криво улыбнулся майор, и от этой его улыбки Максиму стало не по себе.
– Не надо! – кое-как выдавил из себя Максим. – Пожалуйста, не надо!.. Христом богом молю…
Не особо веривший в бога Максим решил призвать в спасители последнюю силу, которая могла ему сейчас хоть как-то помочь.
– Нет у тебя тут бога, – сухо заметил майор, – кроме меня. Сотрудничать будем?
Максим утвердительно закивал головой. Повторения процедуры с пакетом ему не хотелось. Более того, он знал, что не переживёт её.
– Расстегните его, – майор отдал распоряжение своим подчинённым. Через пару секунд наручники на запястьях щёлкнули, освобождая их. Максим с облегчением вытащил руки из-за спинки стула и положил себе на колени. И руки, и колени у него, само собой, тряслись.
Майор тем временем положил на край стола со стороны Максима лист бумаги.
– Пиши, – сказал он задержанному.
– Чч… что п… писать? – заикаясь, спросил Максим.
– Всё пиши, – майор ухмыльнулся, – как на митинг пришёл, как на омоновца напал…
– Я не… – хотел было сказать Максим, но, вспомнив про пакет, прикусил язык.
Майор достал из ящика стола пепельницу и пачку сигарет, из которой выудил одну штуку и закурил.
– Пиши давай, – сказал он Максиму, делая крепкую затяжку.
Трясущимися руками Максим начал писать.
Через пятнадцать минут признание в преступлении, которого Максим не совершал, было готово. Максим поставил под ним сегодняшнюю дату и свою подпись, затем дрожащей рукой протянул майору.
– Хорошо, – сказал тот, убирая пачку сигарет с пепельницей назад в ящик стола. Туда же отправилось и написанное Максимом признание.
– Вот видишь, до чего эти игры в оппозицию доводят? – скорее сказал самому себе, нежели спросил Максима, майор. – Проснулся сегодня утром свободным человеком, а спать будешь ложиться преступником… Эх… – он театрально вздохнул, – и надо тебе это?
– Н… нет, конечно, – Максим понял, что зубы предательски стучат, а всё тело трясёт от озноба.
– Вот. Видишь, – глаза майора превратились в улыбающиеся щёлочки, – а ведь можно было всего этого избежать, правда?
Максим утвердительно кивнул головой.
– Умный же мужик, – похвалил его майор, – всё сам понимаешь. Всю эту оппозицию пиндосы да евреи из-за бугра подбивают… им-то что – они в тепле отсидятся, а под раздачу вот такие простые ребята, как ты, попадут…
Максим ощутил, что полностью согласен с майором. Он и сам давно так считал и готов был подписаться под любым из этих слов… Но почему его с самого начала не послушали?
– Давай мы всё это дело замнём, а? – предложил майор. – Согласен?
Конечно, Максим был согласен. Да он бы душу отдал, лишь бы на него не вешали нападение на омоновца и не пытали. Он кивнул.
– Сдашь кого-нибудь? – спросил его майор. – Кого-нибудь из знакомых?.. Есть же такие, да? А лучше парочку… Только не лабухов каких-нибудь, а идейных… Как тебе предложение, а?