Предложение устраивало Максима целиком и полностью. Это из-за этой оппозиции сраной, из-за их митинга он сегодня пострадал, из-за этой сучки Жени… Он готов был не только сдать их, но и собственноручно притащить к майору и пытать до тех пор, пока они не сознаются в чём угодно – хоть в расстреле царской семьи, хоть в отравлении Ленина…
– Согласен, – не мешкая произнёс Максим.
– Ну, вот и славно, – майор опять полез в ящик, достал из него ещё один чистый листок. – На, пиши имена. А твоё признание у меня пока полежит – не волнуйся, если всё будет нормально, ходу ему не дадим…
И Максим принялся писать, совершенно не ощущая себя предателем.
День крови
На другой стороне улицы загорелся зелёный сигнал светофора с забавным человечком, ритмично перебирающим ногами, и толпа устремилась через дорогу. Алексей замешкался на секунду и ступил на проезжую часть одним из последних. Почти сразу услышал визг тормозов, а следом звук глухого удара: один из автомобилей не успел остановиться на красный и врезался в переходивших дорогу пешеходов.
Алексей увидел, как кувыркнулось в воздухе человеческое тело, а затем словно в замедленной съёмке опустилось на капот подсёкшего его автомобиля. Ещё через секунду соскользнуло с него и оказалось на асфальте. В толпе пронёсся изумлённый и растерянный вздох.
Тут же все устремились к несчастной жертве ДТП. Слава богу, та была жива и даже уже самостоятельно поднималась на ноги. Впрочем, Алексей слышал, что люди в состоянии травматического шока способны на многое, однако это, как правило, не спасает их от трагического конца. Поэтому немедля набрал номер службы спасения на мобильном и вызвал скорую.
– Ну, вы как? – послышалось в толпе.
– Нормально, – женщина, которую только что сбила машина, в задумчивости отряхивалась от грязи, на лице виднелась свежая ссадина, из которой стыдливо проступали рубиновые капли.
Открылась дверца автомобиля, и водитель – судя по всему, приезжий из Средней Азии, – выскочил на улицу.
– Куда прёшь? – закричали на него бабки из толпы. – Не видишь, что ли, красный горит?..
– Да эти чурки привыкли у себя в аулах ездить как им вздумается…
– Гнать их отсюда надо, – только что перенесённый толпою стресс закономерно вылился в приступ коллективной ксенофобии. Ужас перед лицом неминуемой смерти отступил и сменился праведным гневом.
– У, сука черномазая! Людей давить вздумал!..
– Хватит галдеть! Скорую кто-нибудь вызвал? – раздался, наконец, голос разума из толпы.
– Я вызвал, – отозвался Алексей, протискиваясь сквозь скопление людей. Жертва происшествия стояла, прислонившись к сбившему её автомобилю, скулу рассекала тонкая полоска свежей крови, тянувшаяся от линии волос к подбородку. Немногословный виновник ДТП догадался, чем может помочь, и, достав из салона аптечку, с виноватым видом протягивал её жертве.
– С вами всё в порядке? – спросил Алексей у пострадавшей.
– Да, кажется… – кивнула та.
– Сейчас врачи приедут, – подбодрил Алексей, и словно в подтверждение его слов где-то далеко зазвучал протяжный вой сирены.
– Спасибо…
Когда приехали машины скорой помощи и полиции, Алексей двинулся дальше. Помочь он больше ничем не мог, а праздно глазеть, как оказывают медицинскую помощь и берут показания, не желал. Свидетелей происшествия и без него с десяток найдётся – бабки, судя по всему, расходиться не собирались.
Перешёл улицу, свернул в проулок. Глянул в смартфоне гугл-карту, удостоверился, что почти на месте. Ага, вот и оно.
В небольшом подвальчике находилось нечто среднее между бюджетным кафе и обычной советской рюмочной. Тут собирались студенты-художники из находившегося поблизости училища, праздные пьяницы из окрестных домов и прочие мутные личности, которых заносило попутным ветром сюда остограммиться и перекинуться парой слов с другими завсегдатаями. Каждый раз, бывая по делам в Петербурге, Алексей посещал это место. Не изменил традиции и сегодня.
Заказав себе двести грамм водки с яблочным соком и порцию шашлыка, Алексей устроился за столиком в самом дальнем углу полутёмного зала, рядом с неисправным музыкальным аппаратом, к погасшему экрану которого скотчем был прилеплен белый лист с надписью от руки: «Не трогать! Не работает!».
На соседний стул бросил свой рюкзак, в котором звякнули полученные утром «призы». Алексей приехал в Петербург на вручение андеграундной литературной премии, где ему достался утешительный приз за его последнюю повесть «Собачьи радости». Призовой набор состоял из круглой ножки от старого табурета, облупившейся в нескольких местах и увенчанной потемневшим от времени болтом с повязанным на нём торжественным бантиком, и довеском в виде бутылки недорогого коньяка. По замыслу организаторов премии ножка от табурета должна была символизировать точку опоры, которую литератор получал от благодарных читателей и строгих критиков, чтобы творить и развиваться дальше. Кроме того, как решил уже сам Алексей, табурет без ножки было трудно использовать для повешения – и в этом тоже был определённый символизм, так как для многих жаждущих, но так и не снискавших признания андеграундных авторов суицид виделся пусть и не самым привлекательным, но довольно логичным концом.