Он прошёл шагов пятьдесят, когда навстречу тоже ударил свет фонарика, затем мужской голос окрикнул собаку: «Джек, ко мне». Ещё через несколько секунд из-за кустов показался собаковод с немецкой овчаркой на поводке, который он, судя по всему, только что пристегнул к ошейнику.
– Здравствуйте! – сказал хозяин овчарки Перфильеву, близоруко щурясь на него. – Что-то вы поздно гулять задумали, – попытался улыбнуться он.
– Добрый вечер, – Перфильев посветил сначала на овчарку, затем на её хозяина и, приняв деловитый и строгий вид, достал из кармана служебное удостоверение. Быстро ткнув им в лицо незадачливому собаководу, перехватил инициативу. – Здесь проводятся оперативно-разыскные мероприятия. Подозрительных лиц во время прогулки не встречали?
– Нет, – немного испуганно и с, пожалуй, несколько наигранным уважением в голосе отозвался собаковод, – кто ж в такое время пойдёт сюда гулять, товарищ… – он сделал паузу, давая понять, что не рассмотрел звание Перфильева в удостоверении.
– Майор, – Перфильев договорил за него. – Ну вы же пошли…
– Да мне собаку надо выгулять, чтоб ночью не просилась. А то ведь сама с ума сойдёт и меня сведёт…
Перфильев снова посветил на собаку, словно проверяя, что та действительно тут, на месте, затем сказал:
– Понятно. Хорошо. Тогда давайте сейчас вы развернётесь и аккуратно проследуете в обратном направлении? И постарайтесь сделать так, чтобы собака не лаяла, договорились?
– Конечно, конечно, товарищ майор! – собаковод потянул собаку к себе, давая ей понять, что они меняют направление движения. – Рад посодействовать!
– Вы очень нам поможете, – не меняя сурового выражения лица, криво улыбнулся Перфильев, – и если кого-то вдруг заметите, звоните…
– Куда? – спросил собаковод.
– В полицию, само собой.
– Понял, понял… – промямлил собаковод, затем скомандовал овчарке, – Джек, домой! И они принялись удаляться в ночь.
Перфильев провожал их взглядом до тех пор, пока собаковод с овчаркой не растаяли в ночи. Судя по всему, хозяин Джека внял его словам и путь они держали назад к шоссе – собственно, туда, откуда пришли. Хорошо. Капитан погасил фонарик. В его криминальном бизнесе самыми опасными были вот такие случайности. Ненужные свидетели, роковые стечения обстоятельств… Всё это легко могло положить конец отлаженной за несколько лет схеме. Даже слишком легко. Поэтому всегда приходилось быть начеку.
Для надёжности постояв в ночной тишине ещё минут пять, он тоже принялся возвращаться на шоссе.
Из-за занавески робко выглянул солнечный луч, немного пробежал наискось по стене, замер, чуть угас, затем, словно вдруг ощутив прилив уверенности, вспыхнул ярче и побежал дальше: по полу, по кровати и, наконец, добравшись до изголовья, ударил в глаза Перфильеву. Тот невольно зажмурился.
Рядом зашевелилась Полина и, слегка потянув одеяло, прижалась к нему. Капитан почувствовал её тёплое дыхание у себя на плече. Вытащил затёкшую руку из-под подушки, обнял просыпающуюся девушку.
– Доброе утро, – негромко сказал Перфильев.
– Доброе утро, – Полина приоткрыла один глаз, пару секунд посмотрела на него, затем улыбнулась и сильно-сильно зажмурилась. После этого открыла оба глаза. – Как спалось?
– Спасибо, хорошо, – Перфильев подушечками пальцев нежно погладил её по плечу. Полинина кожа была мягкой и гладкой, словно шёлк, трогать её было очень приятно. – А тебе?
– А мне, – Полина снова улыбнулась, – просто замечательно! Я бы так всю жизнь проспала!
– Кто рано встаёт, тому бог подаёт! – Перфильев потянулся к смартфону, лежавшему на тумбочке, нашарил его, поднёс к лицу. На экране белыми цифрами высвечивалось время: девять четырнадцать утра. – А мы с тобой дрыхнем до обеда!
– А сколько времени? – Полина легонько поцеловала его предплечье.
– Девять часов.
– Ну, это совсем рано.
– Кому как, – Перфильев снял блокировку экрана, проверил пришедшие за ночь уведомления. На кошелёк с криптовалютой упала сумма, равная трём его зарплатам: один из дилеров перевёл капитану причитающуюся ему долю от сбыта наркотиков. – Мне вот на работу ехать пора.
– Уже? Сегодня же суббота!
– Покой нам только снится! – с пафосом произнёс капитан, скидывая с себя одеяло, которое тут же потянула его молодая любовница, обернувшись им подобно египетской мумии.
Перфильев неторопливо оделся, любуясь Полиной, дурашливо выглядывающей из своего кокона и корчащей ему рожицы. Конечно, жена Аня сильно проигрывала ей – не только в плане возраста и даже не столько в этом плане… В плане тяги к жизни, что ли. Полина была на пятнадцать лет младше Перфильева и только закончила институт. Её глаза ещё светились свойственным юности любопытством, в них били родники озорства. Анин взгляд давно погас.