– Хороший человек твоя мать, Саня, – с улыбкой сказал Юра и разлил остатки пива им с Перфильевым по кружкам, – давай за её здоровье!
Выпили. Потом ещё минут двадцать посидели, поговорили, медленно пережёвывая вяленую рыбу, затем убрали со стола и пошли спать.
Лёжа в темноте на заботливо постеленной матерью кровати, Перфильев подумал, что он, пожалуй, счастлив. Счастье это было простым и скромным, крохотным и даже почти незаметным, часто нарушаемым неурядицами жизни, но было. Прав Юра: он, Перфильев – власть, он – гегемон, он право имеющий, и только ему решать, какой будет его жизнь…
На светофоре загорелся зелёный, Перфильев выжал газ. Проскочил перекрёсток, поехал по припорошенной снегом полупустынной улице. Снаружи на лобовое стекло плавно ложились крупные снежинки, постепенно превращавшиеся в капли воды и стекавшие прозрачными струйками на капот. Вдоль тротуаров топорщились неровные барханы коричневого снега, который не торопились увозить с улиц.
Машин и прохожих практически не было – сказывалось приближение ночи и разгулявшаяся непогода. Люди попрятались за плотными шторами своих тусклых окон, растворились в жёлтом свете электрических ламп… И лишь одинокие улицы остались один на один со стихией, бьющей ледяным ветром и швыряющей охапками мокрого снега. Капитан ехал по ним, минуя перекрёстки, дома, целые кварталы – ехал без цели, просто так. На душе было немного сумрачно, возвращаться домой не хотелось.
После Нового года Аня с ним почти не разговаривала, их отношения стремительно катились к пропасти, миновать которую, кажется, уже не представлялось возможным. Всё, что пока ещё держало их вместе под одной крышей, – дочь. Она же и была виновницей текущего разлада.
В новогоднюю ночь Лена отправилась гулять с друзьями и сильно напилась. Капитан подозревал, что одной выпивкой дело не ограничилось. Домой её притащили в полубессознательном состоянии. Весь следующий день Аня выхаживала дочь, приводя ту в чувство. И параллельно срывая свою злость на Перфильеве.
Оказывается, это он был виноват в случившемся. Тем, что практически не бывал дома и не участвовал в воспитании дочери. Тем, что ему всегда и на всё было наплевать. Перфильев в ответ молчал.
Спорить с женщиной, в принципе, бесполезно, а делать это тогда, когда женщина в состоянии, близком к взрыву, ещё и опасно. Пусть думает что хочет. Тем более, какая-то доля правды в Аниных словах была…
Он действительно мало бывал дома. Но лишь потому, что постоянно работал. Зарабатывал деньги, чтобы обеспечить дочери достойное будущее, а себе с женой – спокойную безмятежную старость. Он ловил преступников – убийц и воров, чтобы очистить улицы от криминала. Он торговал наркотиками, но лишь затем, чтобы поднять лёгких денег. Всё равно, если бы не он, это сделали бы другие. Капитан постоянно рисковал, но он знал ставки в этой игре, знал, что, не рискуя, в жизни ты ничего не добьёшься. И он это делал не ради себя.
Но Ане этого не объяснишь. Да и всей правды не расскажешь. Поэтому он просто молчал, давая ей высказаться, давая ей выпустить накопившуюся внутри усталость и раздражение. Пусть говорит, что хочет.
После этого Аня замкнулась в себе. Возможно, начала подозревать, что у мужа есть другая, а может, подобно капитану, внезапно осознала, что делит постель с уже чужим, в сущности, человеком.
В общем, новогодние праздники прошли сумбурно и без того огонька, который, собственно, и отличает их от будничных дней. К родителям Перфильев в итоге поехал вдвоём с дочерью, Аня сказалась больной.
В деревне они провели два дня: капитан помог Юре разобрать сарай, а Лена, наконец, навестила соскучившуюся по ней бабушку. Справили со стариками Рождество и поехали назад, домой. Отдохнувшая в одиночестве Аня встретила супруга уже теплее, и, тем не менее, пробежавшая между ними трещина всё равно была ощутима. Даже склеив разбитую вещь, ты не вернёшь ей былой твёрдости. В их доме поселилась тень, которая однажды должна была окончательно погасить свет совместной жизни.
Вот и сегодня после работы капитан не спешил к родному очагу. Кружил на машине по городу, слушая музыку. Смотрел, как метель укрывает город белым саваном.
Мерцали фонари, проносились мимо другие автомобили, прогрохотал по выделенной полосе пустой трамвай. Вынырнув сзади, подрезала машина такси, пристроившаяся перед ним. Капитан выругался про себя – таксисты его раздражали. Больше них, наверное, бесили расплодившиеся самокатчики, но зима, слава богу, выгнала их с улиц…