– О будущем своего государства, своей нации!..
– Нации? – Яньван громоподобно захохотал, его адский смех заметался эхом в стенах гаража, рассыпаясь каскадом оглушающих звуков. – Ты называешь нацией кучку разобщённых, озлобленных и нищих человечков? Каждый из которых отгородился от остальных и тянет исключительно под себя? Не смеши! Вы живёте в грязи и упадке, но при этом, если кто-то из вас хоть немного возвышается над остальными, залезает на верх навозной кучи, он тут же начинает считать себя гегемоном и угнетать остальных! Взгляни на себя: ты же сам такой! Гегемон херов. Право имеющий!..
– Право имеющий… – на автомате повторил Перфильев вслед за Яньваном, словно произносил мантру.
– Вы все кричите о великой русской идее, о Достоевском, о Бердяеве и Ильине, а по факту остаётесь лишь тварями дрожащими, холопами, которые норовят ухватить с барского стола кусок покрупнее… А если не удалось ухватить – вырвать его изо рта того, кому удалось. Ваша нынешняя литература, музыка и искусство карикатурны, как и вся ваша жизнь. Вы сами – одна сплошная карикатура на тех, кем могли бы стать… Но у вас нет будущего!
– Это какая-то русофобия… – словно оправдываясь, произнёс капитан и сам услышал, насколько жалко звучат его слова в сравнении с отповедью китайского «божка» или демона – кем он там был?
– Русофобия! – подхватил Яньван. – Вечно вы твердите о ней, когда вас ставят на место. Указывают на вашу жалость и неспособность жить по-человечески. Прекрасное себе придумали оправдание. Мы будем существовать во грехе, в грязи – и остальных тянуть туда… а кто с нами не согласен – тот русофоб… – Лицо «божка» гневно исказилось, из пасти выступили клыки, с которых капала слюна. – Чушь, вздор! Я ещё раз повторяю тебе: у вас нет будущего! Скоро на ваших территориях будет Великая Китайская Империя!
Всё это начинало напоминать кошмарный сон. Или жуткий бэд-трип. Как ни старался Перфильев овладеть собой, своим сознанием и прогнать видение «божка» с его крамольными и хулительными словами – у него ничего не выходило.
– Нет! – скрипя зубами, только и смог выдавить он из себя.
Яньван сверкнул глазами:
– А вот и да! И ты со своим начальником очень нам в этом помогли! Этот порошок… – тут черты лица китайца наконец несколько смягчились. – Этот порошок является ключом к овладению вашим сознанием. Скоро, очень скоро вы все будете подчинены Великому Китаю! И твой магазин с сетью распространения нам очень помогут в этом деле!
Мозг Перфильева обожгло резкой болью. Если всё, что сейчас сказал Яньван, правда – он собственными руками помог врагу в деле порабощения своего народа… Нет, этого не может быть! Это всего лишь кошмар, галлюцинаторный бред!
– Я не позволю! – с натугой изрёк капитан.
Китаец снова рассмеялся:
– А тебя никто спрашивать и не будет! Мы давно на вашей земле, по сути нам осталось лишь поработить ваше сознание – и эти процессы давно запущены. От тебя уже ничего не зависит!
«Такое невозможно, – подумал Перфильев. – Я просто галлюцинирую, и это ужасный морок, но скоро меня должно отпустить…»
– Извини, – прервал ход его мыслей Яньван, давая понять, что они доступны и ему, – вынужден огорчить: тебя уже никогда не отпустит. Теперь ты принадлежишь нам, принадлежишь Великому Китаю! Я пришёл судить тебя – мёртвого человека из мёртвого народа – и я приговариваю тебя к вечному безумию! Это расплата за все твои грехи!
По телу капитана пробежала неприятная дрожь. То, что говорило существо, звучало жутко, пугающе.
– Но… – промямлил он. – Если то, что ты сказал, – правда, и я помог вам… Неужели я не заслужил чего-то получше?..
Яньван снова захохотал:
– Вот все вы такие! Кричите о великой идее, о нации, а когда припрёт, начинаете торговаться за свою жалую шкуру.
– Я всего лишь спросил…
– А я всего лишь ответил, – с этими словами Яньван громко хлопнул в ладоши – так, что у Перфильева завибрировало в ушах. Он почувствовал, как звук хлопка, нарастая, принялся разрывать барабанные перепонки, а затем проник прямо в череп, наполнив его невыносимым давлением, и после гудящим жалом вонзился в мозг – в следующий миг в глазах потемнело и капитан рухнул на пол гаража…
Его нашли в гараже сидящим у стола и обхватившим голову обеими руками. Рядом на столе лежала синяя спортивная сумка, полученная в камере хранения на Ладожском вокзале. Внутри сумки находились аккуратно расфасованные пакетики с белым порошком. Стол был убран и чист – Перфильев опирался на него локтями, нависая телом над столешницей и легонько раскачиваясь. При этом он тихонько бубнил себе под нос: «Гегемон! Право имеющий…»