Не дожидаясь реакции, Даня резким движением плеча распахнул дверь, отпихнув мужика в сторону. Он вошёл внутрь, и его грозный взгляд скользнул по однокомнатной квартире, из прихожей которой просматривались и единственная жилая комната, и кухня.
Запах рыбы врезался в ноздри. Тусклый свет лампы накаливания, едва пробивающийся из бахромы тряпичной люстры, освещал повидавшие виды обои, отходящие по углам, покрытые слоем вековой пыли и обшарпанные возле дивана. На диване сидела, скрестив руки на груди и положив ногу на ногу, та самая ночная бабочка, с которой рабочий пришёл в квартиру. Она с недовольным видом посмотрела на Даниила, насупившись, словно ей под нос положили что-то отвратительное, и язвительно прошипела:
— Я вообще-то уже заплатила за работу на районе! Какого хрена ты, мусорня, мне работать мешаешь?! Утопывай давай! И дружка своего забери!
Даниил продолжал осматривать квартиру, полностью игнорируя слова проститутки. Мужик, стоящий в одних семейниках посреди прихожей, непонимающе моргал и смотрел то на Сашу, то на Даню.
— Мужики, вы это… чего?.. Я же… не нарушал ничего… я тут это…
— Молчать! — скомандовал Даня, резко повернувшись к нему. Тот вздрогнул. — Что тут происходит? На эту квартиру поступили жалобы: странный шум, крики.
— Мы ничего такого не делали! Я же чуть-чуть музыку только включил, там делов-то… — затараторил мужик.
На площадке послышался щелчок замка. Из открывшейся соседней двери выглянула седовласая бабулька с растрёпанными волосами в халате вырвиглазного сочетания ярко-зелёного и красного цветов. Вытаращив глаза и тыча пальцем в сторону мужика, она громко закричала:
— А я говорила! Говорила, что на вас милицию вызову! Устроили тут бардель!
Саня вопросительно посмотрел на Даню. Даня — на ночную бабочку. Та, скривив лицо, пожала плечами. А соседка тем временем продолжала:
— Как помер хозяин — так всё! Устроили тут! Музыка ваша — бу-бу-бу-бу, крики постоянные и долбёжка в стену! Сколько можно терпеть?!
— Женщина, успокойтесь… — попытался вмешаться Саша.
— Какая я вам женщина, молодой человек! Я вам в матери гожусь! Вы милиция?! Вот… — она снова начала тыкать пальцем в сторону мужика, который, съёжившись, начал прижиматься к стенке, чтобы его не было видно с площадки. — Заберите этого! Сколько можно нормальным людям житья не давать…
С улицы раздался резкий звон стекла, затем — глухой удар, за ним последовал пронзительный женский визг. Саша с Даней переглянулись и без слов поняли друг друга. Они тут же побежали к окну, через которое Даня ещё недавно наблюдал за парочкой.
Выглянув, они увидели, что на асфальте перед домом распластался мужчина.
Его тело, переломанное от падения, не подавало признаков жизни. Кровь начала растекаться, образуя мрачную лужу. Женщина, закричавшая, стояла неподалёку, прикрыв рот рукой и с широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на тело. Даня тут же распахнул окно, почти полностью высунулся наружу, держась за раму, и попытался определить, из какого окна выпал несчастный.
В последнем окне створки были распахнуты настежь, а занавески развевались на ветру, словно флаг, сигнализирующий о том, откуда выпал человек.
— На девятый этаж, быстро! — скомандовал Даня.
Парни бежали по лестнице. Запыхавшись, они добрались до девятого этажа, где их встретила закрытая железная дверь. Схватившись за бок, Саша облокотился на перила и, щурясь, спросил:
— И что дальше?
— Подождать пару минут… — Даня вытащил из внутреннего кармана куртки набор каких-то инструментов, присел на одно колено и начал работать с замком.
— Ах ты теперь ещё и домушник? — усмехнулся Саша, оглядываясь по сторонам, проверяя, нет ли кого в подъезде.
— Тихо, — пробормотал Даня. — Поживёшь с моё — и не такому научишься.
— Ой да ты старше-то всего на…
— Готово! — замок щёлкнул, и Даня резким движением распахнул дверь. Вытащив из-за пазухи обрез, он взвёл курок и начал, аккуратно заглядывая за углы, проходить в квартиру, словно спецназовец при штурме.
Саша осмотрелся. При нём не было оружия — он ничего не успел схватить из машины, поэтому просто медленно следовал за братом. Но уже через пару секунд они, немного расслабившись, оказались в центре единственной жилой комнаты. Их взгляд устремился в сторону стены напротив разбитого окна.