На стене размашисто, чем-то чёрным, были выведены буквы, складывавшиеся в послание: «Убирайтесь». Уныло вздохнув, Даня почесал затылок.
— Хм… и что же это такое? — удивлённо спросил Саша.
— Хрен его знает… — протянул Даня. — Может, тут нет ничего потустороннего?
Саша подошёл ближе, рассмотрел одну из букв вблизи, легонько коснулся её мизинцем и принюхался, затем поморщился.
— Свежее… Воняет так же, как в логове волколаков… волкодаков… оборотней, короче…
— Зачем ты это нюхаешь? — развёл руками Даня и начал осматривать квартиру.
Здесь был сделан ремонт: поклеены новые обои (которые уже успели намокнуть в одном из углов — похоже, крыша протекает), на полу постелен свежий линолеум. Складной диван был застелен и явно использовался как кровать. Напротив — письменный стол с разложенными толстыми тетрадями и такими же толстыми учебниками. Никакого намёка на уют. Только сквозняк и тишина.
Саша посмотрел вверх и указал брату на лампочку: она висела без плафона и лопнула, оставив на белёном потолке чёткий чёрный след вспышки. Даниил указал на тетрадь, лежавшую на краю стола.
— Как тебе? — спросил он.
Саша подошёл ближе и увидел, что она исписана одним словом — «ХВАТИТ», очень большими буквами, с таким сильным нажимом, что бумага была поцарапана ручкой. Он взял тетрадь в руки и пролистал пару страниц. Его глаза округлились, он показал находку Дане.
— Смотри… он тут словно с кем-то переписывался…
— В смысле? — Даня нахмурился.
Саша протянул тетрадь. На левой странице чётким, почти каллиграфическим почерком был выведен вопрос: «Кто ты?». На правой — тот самый размашистый, угловатый и агрессивный почерк, что был и на стене, вывел: «Твой конец». И так страница за страницей — диалог, переходящий в отчаянные мольбы и безумные угрозы. Создавалось впечатление, что жертва вела диалог с самим домом, а он методично сводил её с ума.
— Почерк разный… И, судя по всему, ручкой писал человек, а чёрным…
— Тихо… — Даня выглянул в разбитое окно. По дороге в сторону дома, в паре километров, уже были видны мигалки. — Нам пора отсюда валить, — сказал он. — Хватай эти закорючки — у себя разберёмся.
— Ладно, — Саша скрутил тетрадь. — Погнали.
Парни вышли из квартиры и прикрыли за собой дверь.
— Может, на лифте? — предложил Даня, недовольно глядя на лестничный пролёт.
— Пошли.
Саша нажал кнопку. Где-то под крышей послышалось переключение механизмов — кабинка начала подниматься с первого этажа.
— Как думаешь, что это может быть? — спросил Саша, пока ждали лифт.
— Не знаю… — пожал плечами Даня. — Мы с дедом такого точно не видели… И я не помню, чтобы он рассказывал о чём-то подобном.
— А что вы вообще видели?
— Ну, в основном волколаков выслеживали. Однажды — ведьму… — Саша внимательно слушал, пытаясь сопоставить услышанное с тем, что они увидели. — Помню, был один мужик… странный. Дед думал, что он чародей, или чернокнижник, или ведьмак… я так и не понял…
Двери лифта с грохотом и лязгом раздвинулись. Саша, не отрываясь от брата, сделал шаг вперёд — и тут же его сердце ушло в пятки: нога провалилась в пустоту.
— Стоять! — крикнул Даня, схватив брата за шкирку и втащив обратно на площадку.
Саша тяжело дышал и округлившимися от страха глазами смотрел в пропасть лифтовой шахты. Всё его тело напряглось — он словно вжался в стену. Его грудь вздымалась и опускалась.
— Какого хрена?.. — прошептал он.
— Походу, у них тут лифт сломался… — задумчиво сказал Даня, заглядывая внутрь шахты. Но в тот же момент двери, без всяких предупреждающих звуков, начали резко закрываться. Даня попытался выскочить обратно, но створки плотно сжали его тело. Он со скрипом выдохнул: — Ёптыть…
— Нет… тут явно что-то не так… — Саша подбежал к брату, который оказался наполовину зажат дверьми, и попытался потянуть его на себя, но тот запротестовал:
— Стой! Стой! Стой! Мне что-то в бок упёрлось — если тащить…
Послышались звуки переключения режимов двигателя лифта. Голос Дани стремительно перешёл в панику:
— ТАЩИ МЕНЯ, САНЯ! ТАЩИ!
Послышались звуки переключения — кабинка лифта начала стремительно набирать этажи, поднимаясь вверх по шахте. Даня, зажатый створками, дёргался, пытаясь вырваться, запихнуть себя внутрь или, наоборот, выбраться обратно. Саша, изогнувшись в три погибели, пытался раздвинуть двери. Он напрягался изо всех сил, стиснув зубы и кряхтя, но двери не поддавались.
— Саня! Саня! Саня! — нервно повторял Даниил, упершись руками в двери и пытаясь вытолкнуть себя обратно.
Саша, упершись спиной в проём шахты, ногами начал изо всех сил давить на двери. Он почти рычал от напряжения: