— Ну... — Саша снова уткнулся взглядом в документ. — Тут чёрным по белому написано, что дух тела не имеет, кроме самого дома... мы же не будем дом сносить... — Саша посмотрел на брата, тот задумчиво посмотрел в сторону. — Мы не будем сносить дом, — снова повторил Саша чуть настойчивее.
— Ладно, ладно... не урчи, — отмахнулся Даня и уставился в отчёт. — Если он такой весь из себя безобидный... то как объяснить смерть того студентика?
Оба брата посмотрели на тетрадь обезумевшего парня. Она всё это время лежала на краю стола, снова не замечаемая братьями, которые совсем забыли о её присутствии.
— А может ли быть такое, что это вообще не домовой? — спросил Саша. Подошёл к дневнику и начал его листать.
— Это что-то, что только притворяется домовым? — Даня задумчиво посмотрел на стопку дедовских бумаг. Тяжело вздохнул. — Значит, надо продолжать поиски.
— Ага... — Саша листал страницу за страницей.
Толстая тетрадь в клетку начиналась с записей лекций по какой-то технической специальности. Кривой неразборчивый почерк, наспех зарисованные графики, формулы. Но странице за страницей что-то менялось. Нажим ручки становился сильнее. Предложения обрывались на полуслове. На очередной странице начато было какое-то определение, но со второго слова — просто косая черта на весь лист, словно парень, писавший это, упал на пол, проведя ручкой по тетради. А дальше пошли надписи, хаотичные записи большими печатными буквами. Эти буквы кто-то старательно черкал резкими линиями, нацарапывая каждую букву. И везде написано только одно слово «ХВАТИТ».
— Наверное, с дневника следовало начать, — заметил Саша, показывая брату тетрадь.
— Хм... а может, он просто того? — Даня покрутил рукой у головы, намекая на безумие студента.
— А как же надпись в его комнате?
— И то верно... — Даня вздохнул. — Чё-то я устал. — Он посмотрел на часы. — Давай сделаем перерыв, утром продолжим.
— Я ещё посижу, — отмахнулся Саша и недовольно посмотрел на ворох бумаг, раскиданных по столу.
— Ну, как знаешь, — Даня, потянувшись, отправился на дальнюю скрипучую кровать и, раскатав матрас, улёгся сверху прямо в одежде. — Да знать, если чё...
Саша снова склонился над столом. Его взгляд бегал по случайным вырезкам из газет, по написанным на машинке и от руки отчётам. По фотографиям, сделанным явно в самых злачных уголках Советского Союза. Парень зажмурился и протёр глаза. Их резало от тусклого света, сигаретного дыма и долгих дней без нормального сна. Однако тяжело бьющееся в груди сердце не давало Саше покоя, он не хотел отпускать случившееся просто так. Если там творится какая-то нечисть, её точно следует истребить, чего бы это ни стоило. Он просто не мог спокойно спать, пока знал, что где-то там бушует загадочная тварь.
Саша недовольно сгрёб все бумажки, что они с братом успели вытащить из папок, в одну стопку.
— Это надо всё отсортировать, а иначе мы так и будем ходить по кругу, — тихонько пробубнил он себе под нос. — Но как?
Парень обратил внимание на отчёты. На них всегда были даты. Решение пришло само собой. Всю отчётную документацию следовало отсортировать по датам, пока что лучшего решения не было, и странно, что в КГБ этого не сделали ещё в отделе. Разве что кто-то специально всё это перемешал...
Саша принялся раскидывать листки по разным стопкам, каждая соответствовала своему году. Перед его глазами мелькали цифры, названия, даты, фотографии, с каждым новым отчётом, по которому он мельком пробегался глазами, не вчитываясь в детали, он ощущал, как всё глубже и глубже его родная страна увязает во вспышках нечисти. Сердце вздрагивало от очередной фотографии маленькой девочки, изувеченной каким-нибудь бесчеловечным монстром, или какой-нибудь жуткой болячки, наполненной чёрной жижей. Стараясь не вдаваться в подробности, парень выискивал на бумаге дату и откладывал лист в свою стопку. Вскоре стола стало мало, пришлось подключить табурет, на котором ещё недавно сидел Даниил, затем собственную кровать. Отчётов становилось всё больше, их смысл становился всё менее явным, в какой-то момент уже не было понятно, это информация о каком-то монстре или просто служебная записка с требованием по повышению количества выделяемого на отдел топлива.
Вот на отчётах начал появляться какой-то символ, сначала как фото, затем как печать. Выглядел этот символ как перевёрнутый знак мира. Саша решил, что это какая-то руна древних славян, но что она означала, он не знал.
Ночь становилась всё темнее и гуще. В маленькой комнатушке становилось всё труднее дышать. И в очередной раз нервно выдохнув, Саша вытер пот со лба и решил, что в комнате слишком жарко. Он встал со стула и подошёл к окну. Резким движением отодвинув штору, он уже было собирался открыть форточку, но взгляд его зацепился за что-то во тьме за оконной улицы.