— Да? — ехидно спросил мент. — Так у меня и свидетель имеется. — Он свистнул, и парни услышали, как по грязи подвала зашагала пара окаблукованных ног.
Глава 7 часть 2
Через секунду из-за стены показалась та самая ночная бабочка, работу которой братья прервали самым грубым образом. Она неуклюже переваливалась с ноги на ногу, идя по строительному мусору, устилающему пол, в туфлях с чрезмерно высоким каблуком; ноги, обтянутые колготками в сеточку, следовали прямо из-под полы возмутительно короткой мини-юбки. Сверху на ней был помятый фиолетовый топ на голое тело, который тоже не сильно скрывал её женские прелести. Лицо — в боевой раскраске работниц «вдольтрассного» промысла. Серёга подал руку девушке, та, мило улыбнувшись, облокотилась на милиционера и наконец подняла свои безвкусно украшенные глаза на братьев. Её улыбка тут же сменилась недовольной кислой миной, и, ткнув пальцем в сторону Дани, она закричала:
— Вот этот! Вот он ксиву свою мне в лицо пихал! Отвечаю! А этот, — она указала на Сашу, — с ним был! Как только пацанёнок выбросился, они в его хату пошли! Обнесли, небось!
— Товарищ начальник, мы эту шмару впервые видим, не надо на нас гнать! — развёл руками Даня.
— Ты кого шмарой назвал, ушлёпок! — завопила проститутка, бросившись в сторону парня, но удерживаемая на месте Серёгой.
— А ты на себя посмотри, лахудра! — ответил ей Даня.
— Так, тихо! В отделе разберёмся! — Усач поправил свою куртку, выдвинув голову чуть вперёд. — Значит так! Сейчас руки за спину и по одному на улицу!
— Нет, ты слышал!? — завопила девушка, вытаращив глаза на усача.
— Марина, спокойно, сейчас всё порешаем!
— Ах, Марина... — буркнул Даня себе под нос и вздохнул. Он сунул одну руку за спину, себе под куртку.
Серёга, увидев это, тут же, округлив глаза, начал неумело доставать пистолет из кобуры.
— Так! Без резких движений! — каким-то не очень властным голосом сказал мент.
Усач сначала непонимающе, сведя брови, посмотрел на подчинённого, а потом на Даню, но в этот момент ему в голову упёрся ствол обреза.
Саша чуть отшатнулся назад.
— Замерли все! — скомандовал Даня. — Ты, длинный! Я тебя вижу.
Усач замер, сведя глаза на дуле двустволки.
— Даня, не надо! — выкрикнул Саша. — Ты чего!?
— Тихо!
Серёга тоже замер.
Девушка начала быстро смотреть то на одного мента, то на другого.
— Вы чё, мусора, бугалки его испугались?
Усач нервно сглотнул и с дрожащей нижней губой тихонько промямлил:
— Сынок, давай-ка ты не будешь нервничать... мы же это... так.
— Хуяк! — перебил его Даня и взвёл курок. — Саня, забери у него ствол.
— Я... э-э-э... — парень мешкал.
— Быстро! Иначе нам спины свинцом нашпигуют!
— Ладно, ладно... — Саша подошёл к усачу. — Вы позволите... — и очень неумело начал доставать у него из кобуры табельное оружие.
— Там ремень плотно натянут, — недовольно пробубнил усач.
— Тихо! — рявкнул Даня. — Ну, чё ты там?
— Всё, всё... достал!
— Так, начальник, будем вести себя тихо, и никто не пострадает. Мы никому не хотим зла, но готовы причинить его в полной мере. Я понятно изъясняюсь?
— Понятно, — едва заметно кивнул мент, продолжая внимательно следить за стволом, упёртым в его лоб, по которому уже покатились капельки пота.
— Вы чего! — закричала Марина. — Вы мужики или кто?
— Вы двое! Руки вверх! Скажи ей, чтобы успокоилась! — рявкнул Даня.
— Мариночка, дорогая, пожалуйста, делай, как он говорит... — дрожащим голосом сказал усач.
Саша подошёл к Серёге. Тот поднял руки. Мариночка лишь упёрла их в боки.
— Может, мне ещё и юбку задрать!? — она показала два средних пальца Дане и Саше.
Тот уже было потянулся к кобуре милиционера, как вдруг его ухо выхватило странный звук. Что-то было не так. Но сразу не было понятно, что именно. Неожиданно лицо Саши округлилось от понимания, по спине пробежали мурашки. Он повернул голову в сторону радиоприёмника. Белый шум начал то стихать, то становиться громче.
Даня, сведя брови вместе, тоже кинул взгляд на приёмник.
В этот момент сквозь белый шум начал прорываться голос. Словно сплетённый из помех радиоэфира, он из мямлящего звука постепенно начал превращаться в осмысленную речь. Саша, усач и даже Серёга вслушивались в это странное потустороннее звучание, от которого волосы стыли в жилах. Низкий, заутробный, шепчаще-рычащий голос сквозь искажения белого шума медленно проговорил:
— О... наа... неее... чиииисть...
Даня непонимающе поднял взгляд на брата. Его глаза тут же округлились от испуга, он закричал:
— Саня, ложись! — а затем вскинул обрез в его сторону.