В этот момент труба, идущая под потолком прямо над головой Саши, лопнула. Поток горячей воды и пара хлынул девушке прямо в лицо. Она завизжала, закрываясь руками от этого потока, сделала пару шагов назад.
Саша тоже, зажмурившись, откинулся в сторону от падающих на него струй кипятка.
В этот момент он ощутил, что его рука упёрлась во что-то гладкое.
Взяв это и подняв руку, он понял, что держит обрез Дани. Ствол заряжен. Курки взведены.
Из-за струй пара и кипятка вновь послышался визг. Тень нечестивой женщины ринулась в сторону парня. Саша тут же направил дуло в её сторону.
Бах!
Она упала рядом, крича и корчась от боли, держась за грудь. В ней виднелись белые камешки соли, которые разъедали её плоть, заставляя таять, проливая черноту на землю вместо крови. Тварь верещит. Она пытается нащупать соль в своей груди, которая прожигает её плоть, яростно разрывает свою грудь своими же когтями, бьётся ногами, отползая назад.
Саша встаёт на ноги и медленно подходит к ней ближе, глядя, как она в ужасе пытается отползти от него как можно дальше, но упирается в угол. В её глазах — боль, в её глазах — страх. Она смотрит на парня снизу вверх, продолжая пытаться выгрести из своей груди соль, сводит брови домиком. Сквозь шипения и боль она пытается неуклюже улыбаться.
— Сашенька... ну неужели ты...
Бах!
Голова нечисти разорвалась, оставив в углу брызги черноты. Её тело быстро начало покрываться гудронными всполохами, кожа почернела, в воздухе появился неприятный запах.
Саша поморщился. Его взгляд скользил по быстро растворяющемуся в нечистивой черни теле ночной бабочки. Этот образ что-то напоминал ему. В воспоминании мелькнули образы. Ира. Чёрная тварь на кухне.
Саша зажмурился, в его груди защемило. Резко стало не хватать воздуха. Невольно он приложил руку к груди. Он ощутил, как бешено бьётся его сердце, каждым ударом словно пытаясь проломить грудную клетку. Стиснув зубы, Саша открыл глаза. Нечисть перед ним в виде полужидкой массы уже стекала ему под ноги, впитывалась в грунт, растворялась в доме. Сам он весь был покрыт мелкими брызгами этой черноты. Глядя на свои руки, Саша с трудом сглотнул. Его руки были в крови, в чужой крови. В его голове промелькнула неприятная мысль: «Теперь это моя жизнь. Грязь, пот, боль, вонь и насилие. Вместо универа, работы и... Иры...» В груди снова остро защемило, парень закрыл глаза, пытаясь отринуть нахлынувшее наваждение.
Кипяток из лопнувшей трубы продолжал прибывать, заполняя подпол водой, паром и наполняя его запахом сырого бетона.
— Какого хрена!? — послышался хриплый голос Дани.
Саша резко обернулся на брата. Тот, шатаясь, пытался встать на ноги.
— Кажись, нам пора ноги отсюда делать, — сказал Саша, подбегая к нему и беря под руку.
— Ты что... уделал её, братишка? — усмехнулся Даня, глядя на растворяющееся тело девушки.
— Похоже на то. Вот держи, ты потерял, — парень протянул ему обрез.
— Ага.
Парни уже направились в сторону выхода, как вдруг позади раздался яростный крик:
— Стоять!
Братья остановились. Саша оглянулся.
Усач с испуганным видом стоял на коленях, направляя на парней свой табельный пистолет. Видимо, успел подползти, пока его никто не видел.
— Что? ... Что здесь происходит? Где?.. Где Серёга!? — в его безумных глазах был страх, ярость, непонимание.
По дому вновь прошлась волна дрожи. Усач испуганно осмотрелся по сторонам. Трубы вновь задрожали. Белый шум из всё это время работающего радиоприёмника снова стих и начал превращаться в рычание.
Усач, вытаращив глаза, бросил пушку на пол, отползая от неё. Дрожание дома стихло.
— Валим... — сквозь зубы процедил Даня, отрываясь от брата.
— Ты как?
— Я нормально... бегом...
Они быстро выбрались из подвала. Пара десятков метров по двору до чёрной «Волги». Скрип дверей. Скрип подвески. Ключ в замок, поворот. Пара оборотов стартера, и двигатель с надрывом взревел.
Даня положил дрожащие руки на руль. Саша посмотрел на них, а затем спросил:
— Ты точно нормально? Может...
— Я в норме, — отрицательно покачал головой Даня. — Я... просто... в лёгком ахере...
— Потому что...?
— Ну, во-первых... потому что мы, кажется, вышли на связь с домовым, — глядя перед собой в темноту, сказал Даня.
— Да... а ещё, кажется, он нас спас, — заметил Саша, тоже поворачиваясь вперёд и глядя в темноту.
— Я с таким ещё не сталкивался.
— Ну... с почином... — Сердце Саши бешено билось в груди, он тяжело дышал, пытаясь прийти в норму. — Скажи, Даня... какого хрена?
— Что какого хрена?
— Какого хрена... государство ничего не делает с этим?! — парень ткнул пальцем в сторону дома, его взгляд по-прежнему был направлен в пустоту. — Почему? Почему этим занимаемся только мы ВДВОЁМ? Почему подделываем документы? Почему сражаемся с... — он отрицательно покачал головой, словно не веря самому себе, — с милицией!? Они должны нас защищать! Они не должны быть частью... этого! Почему? Почему мы должны прятаться? Почему никто ничего не видит? Или не хочет видеть? Почему, Даня?