— В смысле — на охоту? Ему же сколько лет?
— Столько, сколько надо.
— Какая ещё охота?
— Та самая. Охота, — Даня пристально смотрит на брата.
— О чём ты?
— Ты знаешь, о чём я.
— Нет. — Саша мотает головой. — Я… я ничего не знаю.
— Хватит, дедушка занимался выслеживанием нечисти, и ты это зна...
— Нет! Нет! Нет! — Саша резко останавливается и тычет пальцем в грудь Данилу. — Это всё детские сказки! Я... я столько времени потратил, чтобы...
— Чтобы что, Саша? Забыть всё, что было? — Даня разводит руками. — Забыть семью, корни?
Саша молчит. Стоит, уставившись в землю, не решаясь взглянуть брату в глаза.
— Вот так? Уехал в свой интернат для одарённых и решил, что со старой жизнью покончено?
— Я ничего не решал, — тихо говорит Саша, снова отворачиваясь.
Даня подходит ближе и, ткнув пальцем ему в грудь, говорит:
— Я всегда был на твоей стороне. Всегда. Помнишь? Я прошу просто помочь мне найти дедушку. Потом я снова исчезну, и ты продолжишь свою чудесную жизнь: с Ирой, с универом. — Он указывает рукой на окно — видно, как Ира наблюдает за ними с подоконника.
Саша вздыхает, смотрит на окно, потом на брата. В глазах Данилы — тревога. Такая же, как тогда, той ночью, когда они услышали крик...
— Ладно, — резко говорит Саша. — Надеюсь, мы управимся быстро. У меня через неделю ещё экзамен — нужно подготовиться.
Даня расплывается в улыбке и затягивается сигаретой.
— Я тоже надеюсь. Ты так пойдёшь? — указывает на рубашку и брюки.
— Нет, конечно. Пойду переоденусь.
— Давай. Я запарковался за углом, — кивает Даня в сторону соседнего дома.
Несколько минут спустя Саша идёт по улице в сторону парковки, застёгивая олимпийку. Ира удивительно быстро отпустила его в непонятную поездку с братом, о котором почти ничего не знает. Святая женщина, что ещё сказать.
Приближаясь к парковке за углом дома, Саша слышит знакомое урчание. Он ускоряет шаг, сворачивает и видит: на небольшой площадке среди иномарок стоит чёрная «Волга» ГАЗ-24. Машина слегка подрагивает от работы двигателя. Даня, облокотившись на капот, широко улыбается.
— Смотри, кого я тут реанимировал, — говорит он, хлопая по крылу.
— Господи, Даня, это же ведро с болтами.
Даня, насупившись, наклоняется к капоту и, поглаживая его, приговаривает:
— Не слушай его, он просто ничего не понимает в машинах.
— Чего тут понимать? — Саша подходит ближе, осматривает машину. — Кондея нет, подушек безопасности нет, кузов при аварии сминается, убивая всех внутри. Реанимированный гроб на колёсах.
— Вот поэтому дедушка и завещает её мне, а не тебе, — бурчит Даня, садясь за руль.
Саша садится рядом. Внутри «Волга» удивительно чиста — очевидно, Даня постарался. Обивка обновлена, всё аккуратно. Вибрация двигателя ощущается по всему салону.
— Звук у неё какой-то странный, — замечает Саша.
— Потому что это старый советский V8, — улыбается Даня. — Машина принадлежала КГБ. Потом списали — и дед забрал её в гараж.
Саша хмурится.
— Сколько она жрёт бензина? И, кстати, откуда у тебя деньги? Нашёл нормальную работу?
— Не-а. — Даня осматривается. — Дед до сих пор мутит с субсидиями и дотациями на землю… В общем, деньги — не проблема. Но ты только послушай этот звук!
Он давит на газ. Двигатель взрывается низким рыком. Задние колёса буксуют, машина срывается с места, разбрызгивая пыль, грязь и асфальт. Пронесшись по району, «Волга» вылетает на трассу и с грозным рёвом исчезает вдали...
Вечереет. Чёрная «Волга» несётся по пустынной трассе навстречу заходящему солнцу.
Саша нервно барабанит пальцами по ручке двери. Его взгляд устремлён в горизонт. Даня щурится, вглядываясь в постепенно темнеющий пейзаж.
— Сколько лет прошло с тех пор? — спрашивает Саша.
— С каких пор? — Даня поднимает брови, бегло смотрит на брата, который всё ещё глядит вдаль.
— С той ночи, когда…
— Да какая разница? Это было давно.
— Дедушка так и не успокоился? — Саша переводит взгляд на брата. Тот на секунду кидает на него взгляд.
— Думаю, для него это уже дело принципа.
— Он так и не рассказал, что тогда случилось?
— Ты же знаешь его, — пожимает плечами Даня. — Из него слова лишнего не вытянешь.
— Почему он поехал на охоту один?
Даниил молчит. Он поглядывает в зеркала бокового вида, проводит языком по зубам. Наконец, вздыхает:
— Не знаю... Может, подумал, что помощь не понадобится.
— Откуда ты знаешь, куда ехать?
— Он... — Даня снова тяжело вздыхает. — ...оставил записку.
— Что? — Саша округляет глаза.
— Да. Не в его стиле, но... просыпаюсь утром, а на кухне — записка: «Уехал в Задворье. Вернусь через неделю.»