— Ваша верность пристыдила меня, — ответил лич. Если в словах некроманта и была хоть капля иронии, ни его голос, ни худые, интеллектуальные черты лица этого не выдали. — Если бы каждый был столь преданным, но «мир таков, каков он есть». Учитывая раскол в совете зулкиров, даже я иногда нахожу целесообразным разъяснять людям, что тех, кто со мной сотрудничает, я награждаю, но также у меня есть множество способов, чтобы проявить свое недовольство отказавшимися.
Хезасс улыбнулся.
— А теперь, когда мы закончили с вопросом о наказании, не могу ли я услышать о награде?
Мертвый мужчина рассмеялся. Из его рта слабо пахнуло тленом, и Хезасс убедился, что на его лице не отразилось охватившее его отвращение.
— Как мне недавно напомнил один из ваших коллег, — произнес Сзасс Тэм, — шахтеры добывают впечатляющее количество золота в горах Верхнего Тэя.
— Да, как я понимаю, — согласился Хезасс.
— И сейчас большую часть его доставляют на Плато восточной дорогой, что естественно, ведь это единственный тракт, достойный своего названия. Но я не вижу никаких принципиальных причин, почему бы не перевозить золото через запад или юг, следуя руслам рек, и, возможно, наблюдать за разными участками пути с помощью магии, чтобы убедиться, что караван беспрепятственно их миновал. Если так и будет, то золото, очевидно, в конце концов окажется в Лапендраре, и вы сможете получить неплохую прибыль, взимая налоги за его провоз.
«Неплохая прибыль» — это было ещё слабо сказано! Хезасс подозревал, что через несколько лет сможет накопить состояние, сравнимое с состоянием Самаса Кула.
— Вы и правда можете устроить это?
— А почему бы и нет? Пирас Ауториан мой друг — не меньше, чем вы сами.
Вообще-то больше, подумал Хезасс. Пирас был союзником Сзасса Тэма, а, если быть честным, его подчиненным, всего лишь простой марионеткой в руках лича, послушным болваном, который делал все, что прикажет ему хозяин. Сейчас это показалось жрецу чрезвычайно полезным качеством, особенно учитывая то, что Сзасс Тэм, очевидно, даже не рассматривал возможность отказа.
— Что же мне следует сделать, — спросил Хезасс, — чтобы все это золото потекло к нам с гор?
— Почти ничего, но вот что мне понадобится, если выяснится, что мне вообще что-нибудь нужно…
Пальцы Таммит с силой огра впились в шею Барериса. Её рот открылся, обнажая увеличивающиеся до размера клыков резцы. Она потянула его вниз.
Бард попытался воззвать к ней, но её руки перебили ему дыхание и лишили голоса. Он двинул ей кулаком по лицу, но удар всего лишь заставил её огрызнуться. Она не потеряла сознания и не ослабила хватку.
Наконец юноша прибег к приему, которому его научил один из его бывших товарищей — боевой жрец Илматера и прекрасный борец. Предполагалось, что с его помощью можно было вывернуться из захвата любого противника, как бы ни был тот силен.
Метким ударом рукой с разворота ему удалось освободиться от её удушающей хватки, хотя вспышка боли и сказала барду о том, что часть его кожи осталась под её ногтями. Таммит тут же попыталась вновь схватить его, но он отступил туда, где она не могла его достать.
Он поднялся на ноги, и она последовала его примеру.
— Разве ты меня не знаешь? — прохрипел юноша. — Это же я, Барерис.
Она скользнула вперед, стремясь отрезать его от двери.
Он вытащил меч.
— Остановись. Я не хочу причинять тебе вред, но ты должна держаться подальше.
К его удивлению, она действительно остановилась. Его оружие было выковано мастером-кузнецом, который наложил на него заклинания, чтобы лезвие могло наносить повреждения даже неуязвимым для обычного оружия существам. Возможно, создание, которым стала Таммит, сумело почувствовать опасность, исходящую от заключенной в стали магии.
— Хорошо, — произнес Барерис. — А теперь посмотри на меня. Я знаю, что ты узнаешь меня. Ты и я…
Её тело взорвалось, разделившись на множество темных силуэтов. Пораженный, бард на мгновение застыл, и летучие мыши набросились на него.
Охвативший юношу страх настойчиво призывал его уничтожить тварей. Вместо этого он сдернул с плеч плащ и принялся им размахивать, пытаясь на время пения заставить их держаться подальше.
Что-то ударило его в руку и верхнюю часть головы. Несмотря на все усилия отогнать их, летучие мыши продолжали опускаться на него и впиваться в тело. Бард старался не обращать внимания на боль и ужас, чтобы не нарушить артикуляцию, требующуюся для заклинания.