– А сам он где? Лешенька?
– Лешенька твой, похоже, весь в папашу. Накуролесил и исчез. Куда – никто не знает.
Старуха сунула сковороду на плиту, обмякла, осторожно повалилась на скамью.
– Сейчас, полежу минутку… Васятка, поди ко мне… Все… Я теперь знаю. Сюда едет, железной дорогой. К вечеру будет. Если тебе ничего не надо пока – уйди на часок, а я отдохну. Тебе же еще ходоков встречать. И комнату, будь добр, очисти, Лешкина это комната. Вон у Петра свободно, там и поживи, а я свое гостеприимство без изъяну исполнила, не сердцем – так поклоном и обычаем… Вот и дай мне одной побыть да оклематься…
Да, повариха из Маши оказалась никакая. То есть все съедобно и местами даже вкусно, но с мамой – и думать нечего сравнивать.
– Слушай, здорово как! Спасибо, Машенька, было просто объедение.
– Только не Машенька! Я с детства терпеть не могу это пошлейшую форму моего имени. Понимаешь, с детства.
– Ну я же не знал…
– Вот теперь знаешь. – Маша прыснула. – Или тогда я тебя буду звать Денисочкин, а еще круче – Денисочка…
– Все, Маша, убедила, устыдила, уела. Буду звать тебя Машею, а если за провинности – то и Машенцией… Не робей, трогай, это же вода, а не кислота…
По знаку Дениса исчезла посуда и столовые приборы того же тяжеленного, с отливом в красное, металла, а на столе остались стоять кувшин с апельсиновым соком и два длинных стакана с «морозом»; все, кроме сока, – «местное», извлеченное из кухонной «стенки». В самом центре столешницы тихонечко плескался посреди миниатюрного бассейна крохотный фонтанчик: на скале сидит русалка, держит над собой раскрытый зонтик. Из штыря, едва заметного над полусферой зонта, бойкими толчками выпрыгивает водяная струйка, плющится о зонтичную преграду и радужным шатром с прозрачными прорехами оседает в пятиугольный бассейн.
Маше любопытно и боязно; после подбадривающего приглашения потрогать она все же решается и мизинчиком прикасается к «шатру»…
– Какая холодная!
– Потеплее сделать?
– Нет. А это циркулирующая вода? Ну одна и та же?
– Не знаю, не задумывался… А, понял вопрос: да хоть руки мой, она всегда чистая, никогда не иссякает и держится на одном уровне. Более того… Дай-ка мне пальчик.
– Не дам… а зачем тебе?
– Черту фломастером проведу.
– А зачем ты на моем пальце проведешь фломастером черту?
– Увидишь, ну не бойся же.
Маша робко протягивает тот же мизинец и уже верещит: Денис хищно вцепляется в него, делает свирепое лицо… и зеленым фломастером осторожно извазюкивает всю подушечку.
– Сполосни теперь.
Маша с любопытством окунает пальчик в фонтан, тотчас выдергивает его и смеется:
– Ой!.. а где лак?
– Там же, где и чернила. Больно?
– Нет, что ты. Прикольно как… А еще чего он может?
– Да ничего. Просто фонтан с водой, которая всегда свежая и чистая. Можно зачерпнуть оттуда же и пить. Хочешь?
– Не-а. А вот если этот, где царапинка?
– Попробуй.
– Вау! Диня, смотри: нет царапинки… и лак тоже исчез. А нельзя сделать так, чтобы…
– Можно. И положить тебе в косметичку, да? Нет уж, пусть просто фонтаном побудет, а тебе мы чего-нибудь придумаем. У меня, кстати, муттер много чем таким пользовалась, но красилась всегда вручную.
– Я наоборот хотела, чтобы он лак не трогал. А… он так и будет у меня на столе стоять? Все время?
– Если захочешь – то да.
– Ур-ра-а! Ты такой… самый лучший в мире волшебник! А ты… не исчезнешь?
– Да пока не собираюсь.
– Пока – это до вечера… или до обеда?
– Пока – это пока мы с тобой… пока я тебе не надоем, одним словом.
– Ты никогда мне не надоешь, Денис.
– Хорошо бы. Ну что такое? Маш, ты… что с тобой, почему ты плачешь? – Денис растерялся, сунулся в карман, глянул на извлеченный носовой платок – тот стремительно обрел гладкую первозданную свежесть, – скомкал его… – Маша, да что с тобою?..
– Ничего. Просто… я воочию встретила… увидела, как может выглядеть счастье…
– И как же оно выглядит? – Главное было втянуть ее в разговор, отвлечь от слез.
– С конопушками. – Маша все еще всхлипывала, когда вдруг рассмеялась: запоздавшие слезинки разлетелись брызгами, и лишь под глазами остались две черные «панковские» дорожки. – Я очень страшная, да?
– Да. И психическая, но я не боюсь. У тебя когда день рождения?
– Дай платок… В августе, а что?
– Это далеко. Сейчас на базар пойдем, по косметику, дабы твой макияж не расплывался по пять раз на дню. Репетиция к празднику у нас будет.