– Что это? Ну-ка дай-ка… – Дядя Петя подносит поближе, всматривается циклопом…
– А-а, дамское… Ну-ну, а мы простенького… Давай… Не забывай нас…
Чокнулись, выпили.
– Баб Ира, я спать пошел, в сарай.
– Иди, Лешенька, я уж постелила.
Леха двинулся во двор, Мурман за ним. Трех метров до сарая не дошли – сон валит с ног, да такой крепкий – терпежу нет. Надо было не давать ему рюмку в руки… И вкус был такой странный… Леха на чистом упрямстве добрался-таки до кровати, взялся было за ремень и рухнул носом в подушку, одетый и в ботинках. Мурман сделал круг по сараю, проверил все на нюх и пристроился на полу вдоль раскладушки, рядом со своим обожаемым хозяином и другом.
Потом пришла мама, разула, раздела его, как маленького, укрыла одеялом, гладила его, спящего, по голове, обнимала поверх одеяла и плакала. Через два часа, когда уже рассвело, за ней пришли Чет с Ириной Федоровной и увели под руки. А Леха спал и был он в этом не виноват.
И наступило утро, сначала для молодежных парочек, которые, вопреки Лешкиному ночному удивлению, все же бродили вдоль речки Черной, встречали рассвет, затем для пастухов, спозаранку погнавших на выпасы свое и чужое движимое имущество, затем для Ирины Федоровны, спавшей от силы час, но уже занятой домашними крестьянскими обязанностями…
Позднее всех проснулись городские, Чет и Лена: Лена плакала, Чет утешал, они не спали до самого утра и уже в девятом часу смолкли на несколько минут, чтобы собраться с мыслями, ан уже Ирина Федоровна трясет их за плечи…
– Вставайте, ребятки, самовар на столе, Петр Силыч ждет…
Один Леха продолжал спать, покорный чарам, наложенным на него старым колдуном дядей Петей, его отцом. Дядя Петя вовсе не ложился: он словно бы боялся закрыть глаза и перестать видеть мир, такой разнообразный, прельстительный, живой…
– Вот так. Лишних нам не надо. Саша и Лена, вы садитесь от меня по правую руку, ты, Федоровна, по левую. Леха пусть спит, ему полезно.
– Петр Силыч, совещание совещанием, а кушать все же надо, не стесняйтесь, я сейчас еще напеку…
– Федоровна!.. Хорошие у тебя блины… Но не встревай. – Дядя Петя рассеянно оторвал кусок блина, начал было жевать, но состроил гримасу и проглотил одним комком.
– Дожили, значит, до светлого дня. У меня все под контролем, как у Мишки Горбачева в этом… Федоровна?.. Да не в хворосте… А, плевать. Одним словом, сегодня в двадцать два часа по местному времени, В Парке культуры и отдыха на Шафировском острове, ныне Елагином, будут они своего ублюдка крестить да в силу возводить. Созрел он. И место там урочное, и срок подошел.
– И всем нам, как и предсказано, наступит конец: мне, Елене и Сашке Чету… И тебе, Федорона, тоже капец, но чуть позже, ибо ты не повязана с нами предопределением… А если бы Лешка в силу вошел, то и намного позже, уж защитил бы он тебя, по доброй памяти. Да вот и в этом нам беда – Леха все еще слабый, можно сказать – никакой, у Лены – и то силы больше. И вот висит предопределенное над нами троими, а значит, что пришла пора умирать… Когда я был маленький, мне казалось, что жизнь будет такой долгой, что никогда не кончится… И была она долгой, ох, долгой, а вот, считай, и закончилась…
– Петр Силыч, да ведь врешь чай, что маленьким-то был? – Ирина Федоровна хлопнула себя по оборкам на юбке и вдруг раскатилась таким сочным, с басами, смехом, что и Лена с Четом искренне ли, от нервов ли – а тоже рассмеялись.
– Был я маленьким! – неглубоко обиделся дядя Петя. – Только… не помню почти что ничего, забылось… Что, уже все кончились?.. А-а, так неси все, что напекла, чего им мерзнуть в стороне от кишок…
– И вот, дорогие мои, чем нам ждать и блеять, когда зарежут, лучше попытаться сделать по-своему. Два года мне не удавалось, а нынче – глядишь и… Предлагаю поехать и спортить им всю церемонию. Задавим если гаденыша – вот, Ленка, тогда посмеюсь я над твоим неудавшимся женишком! Гы-ы… А добудем его крови на образец да сделаем с ней ритуал для Лешки, так он и его силу в себя втянет, вот что я предполагаю. И своей, глядишь, разрешится вдобавок.
– И что тогда произойдет, Петр? Кем Леша станет, что с нами будет? Если судьба изменится?
– Не знаю, Лен, ведь такого опыту жизненного нет у меня, не доводилось мне. А только ничего лучшего я не надумал.
– В каком составе будем?
– Дело – если по-колдовски считать – очень тонкое и для нас фартовое: их там будет он, мать, посаженный отец и дружка, все. Дельце, как я читал и понял, интимное, семейное, никого из других ихних быть поблизости не должно, можно ихние гармонии нарушить. А и нас трое связаны одним итогом: Я, ты и Лена. И Леха. И тогда получается баланс и… я… попытаемся. Уж ежели я и Ей нос утру… Почти ничего не теряем.