– Я не верю…
– Чему ты не веришь?
– Себе. Дай-ка… Нет, у тебя теплая рука. Ущипни меня.
– С радостью и удовольствием. С мясом, или просто до крови? Люблю инициативных мазохисток.
– Все, все! Я передумала, я верю. А что это за цветы? Я таких никогда не видела?
– Сам не знаю, только что придумал. По-моему, неплохо пахнут, а?
– Да, но…
Отец часто дарил маме такие цветы, и ей они очень нравились. Ни розы, ни лилии, ни… как их… ирисы и в подметки не годились по красоте, пышности и яркости этим. Но Мария, похоже, была от них не в восторге. В глазах у нее опять засветились сомнение и тревога.
– Что – но? Что с тобой? Запах не тот?
– И запах… И они очень грозные, эти цветы, от них страшно. Честно тебе говорю. Нет, они очень красивые…
– Момент. Смотри сюда: хлоп! И нет цветов, а вместо них… Вот тебе образчик того, что невежественные люди называют волшебством. У меня дома в столовой такой фонтанчик, тоже на столе. Теперь лучше?
– Ура! Ой, ништяк! Вот это бьютифал!!! Денис! А как ты это делаешь?
– Я же тебе все показал: хлоп! И все.
– Да? Ну-ка… А у меня не получается… хлоп… Нет, серьезно?
– И я серьезно. Потом как-нибудь попробую объяснить и научить. Так, тебе этот фонтан нравится?
– Да. А вода настоящая?
– Самая что ни на есть аш два о. Но дистиллированная, безвкусная. Или еще вино умею. Предок, бывало, перед обедом переведет фонтанчик на вино и пару стаканчиков для утоления жажды – запросто. А я попробовал пару раз – такая кислятина! И мама папиного вкуса не понимала.
– А родаки… они у тебя тоже… со свойствами? А где они сейчас?
– Примерно там же, где твои. Давай не будем о грустном. Хорошо? И не употребляй при мне этого омерзительного слова. Ну… «родаки».
– Угу. Извини, Денис, я не хотела…
– Я понимаю. Есть хочешь? Глянь, только что семь было, а уже одиннадцатый. Куда время уходит? – Мария с сомнением привстала с роскошного, из черного дерева, круглого табурета, только что созданного Денисом по мотивам все того же родного жилища…
– Я посмотрю в холодильнике, но, по-моему, там ничего съестного нет. Или ты и туда уже сюрпризы поместил? Икра золотой рыбки, курочка-ряба-гриль?
– Нет, пищу я, пожалуй, не умею придумывать. Только воду… И вино – предок меня однажды научил, но только одного сорта, я уже говорил – типа уксуса.
– Ага, а слово «предок» твоего слуха не оскорбляет?
– Гм… Ладно, один-один. Хотя предок – все равно лучше. Так что, ты голодная?
– Не знаю… – Мария пожала плечами, и Денис даже при своем микроскопическом опыте общения с девушками сообразил, что отказ и несогласие должны выражаться куда более внятно и энергично.
– Ну, тогда подожди, я быстро. Где у вас ближайший магазин и чего бы ты хотела? Есть конкретика в пожеланиях?
– Нет! Я с тобой!
– Маш, да не волнуйся ты, сервируй пока стол, а я – шмелем туда и обратно.
– Нет! Пожалуйста, не оставляй меня одну, я очень боюсь. Я с тобой пойду!
– Ну, хорошо, что ты так разволновалась? А то бы я тебе Морку в компанию оставил, с ним тебе было бы…
– Только его мне и не хватало! Ну, все, не мучай меня! Я же не по капризу. Я пакет возьму… Ой, нет ни одного…
– На месте купим. Тогда пошли. Так, Мор, останешься здесь, будешь охранять территорию. Обо всех нарушениях границы немедленный доклад по рации. Мы скоро вернемся… Останешься здесь, я сказал! Пойдем, Маша, ключи – вот. Надо же – раскаркался! Ну не пользуюсь я авторитетом у населения, панимаеш, и люди, и звери только и знают, что спорить со мной, плакать и на своем стоять. Эх, я, бедолага…
– Не плачь, Динечка, зато ты самый умный на свете, самый смелый, сильный и… красивый. Пусть он за нами летит, он же не мешает.
– Я красивый???
– Да.
– Я же конопатый.
– И конопушки у тебя самые красивые в мире. Теперь заворачиваем налево – «24 часа», мы пришли.
– Вот здесь мы собираемся покупать? Ты уверена?
– Да, а что такого? Магазин «Продукты».
– Вот уж не думал про себя, что так легко поведусь на женские комплименты. – Денис с замиранием сердца тронул сознание девушки… Мама! – Аж дух захватило: она и вправду…
– А ты уверена, что здесь можно что-то путное и свежее купить? Нет, Маша, это ты красивая, настоящая Нефертити…
– Тише, Денис, пожалуйста, на нас уже весь магазин смотрит… – Мария ткнула Дениса под бок острым кулачком, но глаза ее смеялись.
– Да, точно… Ты уже придумала, что будем брать? По правилу правой руки?
– Это как? И вот еще что: какой суммой мы, ты…
– По правилу правой руки ты этой рукой закрываешь в меню – ценник, а по правилу левой – все, кроме ценника, соответствующей же дланью. Деньги есть.
– Ну тогда арахис в сахаре по семнадцать девяносто… сыр… можно «эдам»?… для тебя, может быть, пельменей, или окорочек?
– Окорочек??? Маша, не буди во мне квейкера, смотри сюда: тысячи рублей нам хватит? Или надо больше?…
– Ну что, Ирина Федоровна, места у вас тут неплохие для спокойной жизни. И природа, и поохотиться можно.
– Наохотиться можно вволю: волколаков расплодилось прошлой зимой – хоть заставу строй. Давненько, лет сорок, подобного не было. А почему такое бывает – никому не ведомо.
– Ответ-то есть, но его искать надобно, а народ у вас, видимо, не пытливый до истины… Или не так?
– Может, и так. Как прогулялся?
– До речки и обратно. Лягушек да кукушек послушал.
– То-то тебя от лягушек да квакушек, от песен их распирает, словно от дрожжей. Может, и нетопырь-наушник тебе привиделся? На берегу? Ну рассказывай новости.
– А ты откуда знаешь про нетопыря? Шпионишь за мной?
– Во добра-то еще, за тобой следить. Знаю.
– И новости про твоего внучонка – тоже знаешь уже?
Свежевымытая сковородка радостно грянулась о деревянный пол, но старуха опомнилась и без малого полупудовая чугунина сама прыгнула, вернулась в коричневую руку.
– Какие новости? Что с ним? Не томи, храпоидол!
– Он-то в порядке. Памятники старины разрушает, бесчинствует, с джиннами якшается.
– Не выкобенивайся, Соныч, я тебя прошу. Что там? Точно с ним все в порядке?
– Точно. Городские рассказали… Сцепился он с Древними на мосту, со сфинксами. – Гость глянул на выскочившие ведьмины когти, на побелевшие костяшки пальцев и сжалился, заговорил быстрее.