– И сними немедленно это кошмарное платье! – воскликнула леди Ганновер.
Этого только не хватало! Долго ли еще ей будут указывать, как лучше одеваться? Сделав глубокий вдох, Сарала возразила:
– Но вы же сами велели мне надеть это желтое шелковое платье, мама! Даже не знаю, как вам угодить!
– Я сказала так до того, как узнала, что нас пригласил в свою ложу герцог Мельбурн. А теперь тебе следует переодеться в новое шелковое платье цвета лаванды, отделанное белым кружевом и бисером.
– Но оно еще не готово, мама! Надо его чуточку украсить.
– Нет, оно замечательно смотрится на тебе и без дополнительных украшений. Принеси платье, Дженни!
Сделав реверанс, служанка пошла исполнять приказ.
– Я побуду здесь, пока ты не оденешься, Сара. Чтобы ты снова случайно не наступила на подол, как в прошлый раз! – Маркиза язвительно усмехнулась.
Вскоре служанка принесла новый наряд, и Сарала молча подняла вверх руки. Спустя считанные мгновения на ней уже было надето не желтое, а лавандовое платье с глубоким декольте.
Окинув дочь придирчивым взглядом, маркиза осталась довольна ее видом и неожиданно спросила:
– А где тот рубиновый кулон на серебряной цепочке, который я видела на тебе вчера?
У Саралы екнуло сердце, но она тотчас же сообразила, что мать ни в чем ее не заподозрила, и невозмутимо переспросила:
– Вам непременно хочется, чтобы я надела его и нынче? Но ведь все Гриффины уже видели его на мне!
В действительности же ее беспокоило только то, что подумает Шарлемань, когда увидит на ней это ожерелье в театре. Наверняка он возомнит, что полностью покорил ее и вправе рассчитывать на существенную скидку при покупке шелка, а это не входило в ее деловые планы.
– Ты права, доченька, – подумав, промолвила леди Ганновер. – У тебя светлая голова! Надень лучше серебряную цепочку с крупной жемчужиной. И такие же серьги.
Когда Сарала была полностью одета, все три женщины спустились в столовую ужинать, Спустя некоторое время приехал и маркиз. Заметив, как засуетились слуги, он спросил:
– К чему эта спешка? До начала спектакля еще два часа!
– А к тому, что нам предстоит встретиться с его светлостью в фойе. Нужно прибыть в театр пораньше, чтобы люди видели, как мы непринужденно беседуем с герцогом.
– А кто еще из Гриффинов там будет? – спросила у отца Сарала.
– Во всяком случае, надеюсь, что их средний брат не объявится на этот раз, – перебила ее маркиза. – Он упорно отказывается называть нашу дочь Сарой, предпочитая обращаться к ней по другому ее имени. Это неслыханное сумасбродство!
– Мама! Я называлась Саралой двадцать два года! – возмутилась Сарала, не желавшая смириться со своим укороченным именем.
– Я понятия не имею, кто еще будет вместе с нами в ложе, – пожав плечами, ответил маркиз. – Закери ничего об этом не сказал, он только сообщил мне, что герцог просит нас присоединиться к нему.
– Это замечательно! – возликовала леди Ганновер. – Я чрезвычайно рада! Уж скорее бы с ним встретиться! У меня просто дух захватывает!
– Не взять ли нам с собой мешочек ароматической соли? – предложила Сарала, ища предлог покинуть столовую. – Я могу сходить принести его сейчас же.
– Не суетись! Остынет твое жаркое из оленины. Ешь его быстрее, надо прибыть в театр хотя бы за час до начала спектакля. – Маркиза стала энергично обмахиваться веером.
Сарала и маркиз многозначительно переглянулись.
– Конечно, мама, – потупившись, сказала Сарала, желая как-то ее успокоить. Но маркиза продолжала отпускать шпильки по адресу Шарлеманя. Оставалось только надеяться, что герцог успеет выпить бокал-другой вина перед встречей с ними.
Однако вот загадка – зачем он пригласил их к себе в ложу? Ведь они виделись еще совсем недавно, с какой же стати ему встречаться с ними снова? Разве мало у него других знакомых? Сарала терялась в догадках.
Неужели она действительно приглянулась герцогу Мельбурну? Сарала отказывалась в такое поверить, хотя ее мать в этом не сомневалась. Тем не менее, интуиция подсказывала Сарале, что назревают серьезные события. Не случайно же к ней вдруг пожаловала леди Деверилл, а лорд Закери сделал ее отцу выгодное деловое предложение! А вот теперь еще и неожиданное приглашение в его персональную ложу от герцога Мельбурна. Между тем единственным Гриффином, для встреч с которым у нее имелись веские причины, был Шей. Но об этом ее родители не догадывались. Как, очевидно, и его родственники.
Ломать себе голову было бессмысленно, оставалось только отправиться в театр на спектакль, которого она с таким нетерпением ждала. И там уделять внимание каждому сказанному герцогом слову. Но, конечно же, не следует истолковывать все произнесенное им как предложение ей стать его супругой. Этого никогда не могло случиться, хотя ее матушка и была уверена в обратном. Однако поразмышлять о возникшей непростой ситуации в любом случае не помешает, решила Сарала.
Отправляясь в театр «Друри-Лейн» на час раньше, чем следовало бы, она не сомневалась, что никто не обратит на их семью ни малейшего внимания, пока они будут стоять в фойе, ожидая герцога. Но в этом она заблуждалась. Если и был кто-то, не стремившийся подойти к ним и завести светский разговор, так это сам герцог, почему-то не торопившийся к ним на встречу. Не было видно и никого из его близких. Зато вниманием великосветской публики семья Ганновер в этот вечер обделена не была.
– Добрый вечер, Ганновер! – воскликнул высокий широкоплечий господин с густой седой шевелюрой, протягивая руку маркизу. – Рад вас видеть!
– Ваша светлость! Какая честь для всех нас! Позвольте мне представить вам свою супругу, леди Ганновер, и дочь Сару.
– Герцог Монмаут! – Он отвесил дамам поклон. – Надеюсь, нам всем понравится спектакль. Вы любите пьесы Шекспира?
– Я их обожаю! – просияла Сарала.
Герцог Монмаут был не единственным известным в свете человеком, пожелавшим выразить их семье свое почтение. Несколько десятков великосветских особ сочли своим долгом подойти к ним и осведомиться об их здоровье и о том, довольны ли они жизнью в Лондоне. Если поначалу на них почти не обращали внимания, то теперь все внезапно резко переменилось и они стали важными персонами.
Неожиданно возле входных дверей возникло оживление. Взглянув туда, Сарала увидела входящего в фойе герцога Мельбурна. Следом шел Шарлемань, одетый в изящный темный костюм. У Саралы мурашки забегали по телу. Ей подумалось, что, не перехвати она тогда партию китайского шелка, их с Шарлеманем знакомство закончилось бы, как только они дотанцевали вальс на балу у Бринстонов. Боже, какой ужас! И вот теперь благодаря этому дерзкому поступку Карлайлы оказались в центре внимания высшего общества.
– Ганновер! – Герцог пожал маркизу руку. – Закери сказал мне, что вы согласились составить нам приятную компанию сегодня вечером.
– Благодарю вас за любезное приглашение, – ответил маркиз. – Сара давно мечтала увидеть этот спектакль.
– Надеюсь, что ваше желание еще не пропало? – спросил герцог, смерив Саралу холодным оценивающим взглядом. Она вздрогнула, охваченная жаром, и пролепетала:
– Мы с папой часто посещали театр в Дели, с самого моего раннего детства.
– Мы немного задержались, – вступил в разговор Шей. – Не лучше ли нам сразу пройти в ложу?
Как только они направились к своим местам, остальные великосветские дамы и господа последовали их примеру. Шарлемань предложил Сарале взять его под руку, она судорожно вцепилась ему в локоть. Он тихо спросил:
– Отчего вы не сказали мне, что являетесь страстной поклонницей таланта Шекспира и больше других его вещей любите «Бурю»?
– Мне просто не приходило это в голову! – промолвила она. – Почему ваш брат пригласил нашу семью в свою ложу?