– Мертвых?
– Да, это доля принадлежит родственникам погибших. Так и называется – десятина мертвых.
– Десятина… Прям как попам. И что ж, всегда по-честному отдавали?
– Как правило… Корпорации, роты набираются в одной местности, там все друг друга знают, а зачастую еще и родственники. Ротмистры за этим следили, чтобы родственники всегда свое получали. Чтобы офицеры вели себя честно.
– А что, бывают нечестные?
– Бывало. Иногда не все отдают, а бывало, и вообще ничего.
Ёган помолчал и спросил:
– Значит, не возьмете меня в работу?
– Некуда мне тебя брать. У меня ни кола, ни двора.
– Так двор тут можно купить, – оживился Ёган, – тут много пустых, задарма возьмете.
– Угомонись ты, – сказал Волков, – подумаю я.
За разговором они добрались до харчевни, где солдат увидел, как местный мужик из конюшни выводит одного из двух оставшихся у него коней. Подъехав, Волков схватил конокрада за волосы, запрокинул ему голову и зашипел прямо в лицо:
– Куда ты, смерд, повел моего коня?
– Староста… – Тот вылупил от страха глаза, махнул рукой. – Староста…
Волков бросил мужика, спрыгнул с коня и кинулся к старосте, которого сразу не заметил. Тот только успел злобно тявкнуть:
– Мне…
Кулак солдата заткнул его, сбил с ног. Староста упал на спину возле лужи, схватившись за лицо руками, заныл противно и фальшиво – Волкова это не остановило, он пнул лежачего сапогом в ребра, затем еще раз и еще. Люди вокруг стояли и смотрели ужасом.
– Вор! – орал солдат, избивая старосту. – Крыса!
Староста пополз по грязи, пытаясь забраться под телегу, и визжал:
– Сказали мне, сказали коня взять!
– Кто? – орал Волков. – Кто сказал?
– Люди барона!
– Воровать тебе сказали?
Староста кряхтел, скулил, но молчал. Солдат пнул его еще раз, теперь уже в морду:
– Кто тебе сказал? Что сказали? Где они?
– Там! – Староста махнул рукой в сторону харчевни. – Там они!
Волков пошел туда, Ёган кинулся следом. Трактирщик, стоящий на пороге, дернулся в сторону, чтобы не попасть под горячую руку, но Волков схватил его за рукав.
– Где они? – сухо спросил он.
Трактирщик сказать не смог, только указал пальцем на лестницу, что вела в комнату солдата. Волков взлетел по лестнице, забыл про боль в ноге, толкнул дверь и увидел троих.
Это были люди барона, а именно: огромный сержант Удо Мюллер и два откормленных молодых детины. Они были в шлемах и замызганных стеганках; в руках копья, на поясах фальшионы, наглые морды смотрели с издевкой. Один из них сидел на кровати солдата и разглядывал дорогую сбрую. Сержант стоял посреди комнаты с кольчугой в руках, а третий присел у груды вещей и копался в ней.
– Сержант Удо, – сказал солдат, забирая из рук сержанта кольчугу, – а что ты делаешь в моей комнате, когда меня нет? Никак воруешь?
Тот, что сидел на кровати, встал, отбросил сбрую и взял в руки копье. Он был почти с сержанта ростом. Откормленный, румяный. Усмехаясь, сказал:
– Мы свое берем.
– Уходите, – сказал Волков, – иначе завтра расскажу барону.
– А может, нам барон разрешил? – сказал сержант Удо.
– Вот я завтра у него и спрошу.
– А может, и не спросишь, – загадочно произнес мордатый стражник.
– Так, значит, грабите постояльцев на земле барона. – Солдат улыбнулся.
– Никого мы не грабим, – ответил стражник, – за своим пришли.
– За каким своим? Что-то я тебя тут не видел, в харчевне, когда ламбрийцы живые были.
– Тут были мои люди, – сказал сержант.
– А, так вы за деньгами мертвых пришли? – догадался Волков.
– Да, за деньгой мертвых, я их офицер и должен отследить, чтобы родственники погибших получили свою долю добычи.
– Я им занесу, – произнес солдат.
– Мы сами им принесем, – сказал мордатый стражник, – и сами посчитаем, сколько с тебя взять.
«А что им будет, если они меня сейчас убьют? – подумал Волков. – Кто их будет судить? Барон? Не будет. Никто не будет. Убьют, и все. Для них эти вещи – огромное богатство».
Солдат четко понял, что по-хорошему эта встреча уже не закончится. Но он попытался еще раз:
– Завтра я принесу ваши деньги, здесь добра талеров на сто. Семьям ваших людей причитается десятина.
– Никому ты ничего не принесешь, – сказал мордатый стражник уже без ухмылки, – мы все заберем и все сами посчитаем.
Волков как бы невзначай взялся за эфес, но не как принято, а наоборот: большим пальцем от гарды, а не к ней.
– А ну не тронь железо! – зарычал мордатый.
Тот, что копался в куче добра, встал, оказавшись таким же рослым и крупным.
– А ну-ка стойте! – вдруг заорал Ёган, хватая от стены ламбрийское копье.