– Заняты места, – сурово сказал детина.
– Кем это? – поинтересовался Волков. – Не вижу.
– А ты капюшон скинь, может, и прозреешь.
– Мне в капюшоне теплее.
– А у нас тут не холодно, так что лучше сними. А то…
– А то что?
– Снимай, говорю, личико твое поглядеть хочу, может, ты вор с дороги.
– Перебьешься. – Волков уже шел на конфликт. Он еще стражнику хотел надавать оплеух, тут этот сам на рожон лез.
– Снимай, говорю, а то стражу с замка позовем, – не отставал здоровяк и кружкой ткнул в грудь солдата. – А стражники у нас лютые, недельку в подвале поживешь на хлебе и воде – вся спесь с тебя сойдет.
Волков готов был рассмеяться, но сдержался и сказал:
– А ты уверен, что хочешь увидеть мое лицо?
– Снимай, говорю, капюшон, а то точно стражу покличем, – велел здоровяк и снова попытался ткнуть солдата кружкой.
А солдат быстро и сильно ударил его по руке. Добрая порция пива облила рубаху верзилы, а кружка с грохотом покатилась по полу.
Гомон и шум в трактире сразу стихли. Люди смотрели на них и тянули шеи, чтобы разглядеть, что происходит.
– Ах вот ты как?! – заорал детина. – А ну-ка стражу сюда позовите кто-нибудь…
И в ту же секунду между ним и солдатом появился человек.
– Простите его, благородный господин, – примирительно заговорил он. – Он у нас с детства умом слабый, дурень он у нас.
Он повернулся к детине и зашипел:
– Пошел отсюда! – И уже солдату ласково добавил: – А за грубость его вам угощение за счет хозяина будет.
Его карие, чуть навыкате, проницательные глаза даже не пытались заглянуть под капюшон. Одет он был скромно: несвежая рубаха, жилетка, шапочка на голове. Говорил негромко.
– И что? Ты даже не захочешь, чтобы я снял капюшон?
– Я трактирщик, всю жизнь трактирщик. Я знаю, если благородный человек не хочет снимать капюшон – значит, всем будет лучше, если он его не снимет. Да, всем будет лучше.
– А откуда ты знаешь, что я благородный?
– Да по вам же видно. Только такой дурень, как он, – человек кивнул в сторону здоровяка, – этого не видит. Плащ тонкорунной шерсти, у нас такая не водится. Сукно с островов привезено. Краска, что сухая, что мокрая, следов не оставляет. Добро крашенное сукно. Серебряная застежка искусной работы, наверное фризийской.
– Любой купчишка может купить такой плащ.
– Верно, да вот только никакой купчишка никогда не купит меч с золотой ручкой. Зарежут купчишку за такой меч.
– С золотой ручкой? – Волков усмехнулся. – Ручки у тебя на кувшинах.
– Да, на моих кувшинах ручки. В общем, сейчас я найду для вас место и угощу от всего сердца.
– Ну, давай, – нехотя согласился Волков. Он даже пожалел, что драки не вышло.
Ловкий человек тут же подошел к одному из посетителей и произнес:
– Уступи-ка место благородному гостю.
– А чего я-то? – возмутился посетитель.
– Уступи место, дурья башка, – чуть не с кулаками накинулся на посетителя здоровяк, который только что конфликтовал с Волковым. – Быстро давай.
Он почти вытолкнул посетителя с его места.
– Кружку пива тебе за беспокойство от хозяина, – пообещал трактирщик бедолаге.
– Слышь, дурья башка, – подталкивал посетителя детина, – еще и пива задарма получишь.
Солдат сел на освободившееся место, поставил меч между ног, но капюшон снимать не стал. Люди, сидевшие на лавке, сдвинулись поплотнее, понимая, что за стол к ним села какая-то важная персона. Трактирщик протер грязной тряпкой перед ним стол.
– А как тебя звать? – спросил солдат у трактирщика.
– Авенир, господин.
– Авенир? – переспросил солдат.
– Да, господин, Авенир бен Азар. Распоряжусь принести вам вина.
– Тут все пьют пиво, пусть принесут пиво.
– Да, господин. – Авенир бен Азар поклонился.
– Да, а почему ты не посадил меня за тот свободный стол?
– Тот стол занят, господин, важными людьми.
– И где же они?
– Они появятся, когда приедет ла Реньи.
– А кто это?
– Это вагант издалека, с Запада. Говорят, у нас сегодня будет петь ла Реньи. У него голос ангела. Все господа, – он приблизился ближе к Волкову и прошептал, – и особенно дамы обожают его слушать.
– Ну что ж, послушаю этого ангела. Неси пиво.
– Он скоро будет.
Трактирщик и здоровяк убрались, а толстуха принесла солдату не очень чистую кружку с пивом. Солдат отхлебнул: пиво было дрянным. Даже хуже, чем в трактире, где он дрался с ламбрийцами.
– Друг, – он обратился к соседу, – а сколько стоит это пиво?