Ёган его разбудил, когда светало, он шептал, тряся его за плечо:
– Господин, господин, просыпайтесь! Кажется, началось!
– Что началось? – Волков приподнялся на локтях.
– Собака настороже, Клаус говорит, что по болоту кто-то шлепает. – Слуга махнул рукой куда-то в сторону. – Но не тут, где мы ждем, а там, да еще и барон пьяный чудит.
А барон действительно чудил. Пьяный вдрызг, он уже залез на коня, отобрал у одного из своих людей копье и, размахивая им, бубнил:
– Сейчас я на него погляжу, этот холерный думает, что обойдет нашу сторожу и уйдет? Черта с два!
– Подождите, барон, – произнес Волков, вылезая из телеги. – Не спешите.
– Фолькоф, а я и не спешу! – крикнул барон и опять потряс копьем. – Мы все тут слышали, как он шлепает по воде вон там.
– Надо выяснить, где шлепает, – сказал солдат.
– Вот я сейчас и выясню, – барон дал шпоры коню и унесся в туман.
– Он сейчас убьется, – заявил Ёган. – Темень кругом да туман!
– Эй, кто-нибудь, езжайте за бароном! – заорал солдат.
– А на чем? – спросил сержант. – Кони-то расседланы!
– Расседланы? – возмутился Волков. – Какого дьявола?!
– Так ваш Ёган сказал, что на долгой стоянке коней расседлывать, чтобы отдыхали, только у барона был под седлом, он своего расседлывать не велел.
– Господи, что ж за болваны-то, – произнес солдат.
И тут из тумана донесся звук. Сначала Волков даже не понял, что это, а потом догадался. Это было резкое, неестественное, с подвизгом, ржание коня, а затем и крик: короткий, злобный, боевой. Кричать, кроме как барону, здесь было некому.
– Что стоите, дьяволы?! На помощь барону, бегом!
Сам схватил секиру из телеги и бросился на звук. Его быстро догнал Ёган, отобрал у него секиру:
– Куда вам с одной рукой-то? – и побежал вперед. Тут же их обогнал всадник. Волков узнал мощную спину сержанта, ехал он без седла, в правой руке держал алебарду. Все остальные люди тоже легко обгоняли солдата, от бега у него заболела щиколотка, но это было полбеды. Бедой было то, что снова закололо в груди и во рту появилась кровь. Он остановился, стал кашлять, пришлось перейти на шаг и сплевывать. А впереди шла нешуточная кутерьма: из тумана на него выскочил конь барона, доносились звуки глухих ударов, крики. Солдат слышал, как громко и отчетливо орет сержант:
– В колено его руби! Не стой! Навались разом! На руку навались! Держите крепче! Барона-то оттащите!
Когда солдат доковылял до места действия, первым делом он увидел барона – тот сидел в дорожной грязи по пояс, но был весел.
– Я поймал его, Фолькоф. Слышите? Он думал обойти нашу сторожу. – Барон уставился на солдата. – А что, он вас тоже задел? У вас на бороде кровь.
– Что? А, нет, это я кашлял, вы-то целы, барон?
– Я цел, Фолькоф, я цел и прекрасно себя чувствую, давно себя так не чувствовал, давно.
А Волков подумал о том, что ему повезло, ибо нет худшего позора для коннетабля, чем потеря своего господина. Даже если господин такой болван.
– А он крепок, Фолькоф, – продолжал барон, с трудом поднимаясь из грязи. – Он очень крепок, этот холерный мужик, он мотал меня, как тряпку, одной рукой. Клянусь богом, я не видел такой силы ни у кого, а второй рукой пытался сломать мне шею. Вы не поверите, Фолькоф, пытался открутить мне голову, словно пробку от бутылки.
– Сержант поспел вовремя?
– Да, вовремя, рубанул ему алебардой по руке, как по мне не попал – не пойму.
– Ваш сержант, конечно, туповатый, но, думаю, он смел и предан вам.
– Именно так, Фолькоф, именно так.
Они подошли к людям, что возились в грязи с великаном и уже стянули его веревкой. Скрутили. Только тут солдат понял, насколько холерный мужик огромен. Кто-то уже побежал за телегой.
– А воняет он похлеще холерного сортира, – заметил барон.
Волков промолчал, он разглядывал это существо и понимал, что оно мало похоже на человека. Серо-желтый гигант только издали напоминал человечий силуэт. Чрево у него было огромно, руки как толстые ветви деревьев, одна из них почти отрублена, а вот левую ногу отрубили совсем.
– А крови-то и нет, – заметил Волков.
– Так и я о том же, – согласился сержант, – я его рублю, а кровищи-то и нету, только жижа желтая течет. Нелюдь…
– Эй, ты меня понимаешь? – Солдат пнул крупную голову. – Ты понимаешь речь человеческую?
Существо лежало молча, таращилось в небо.
– Лежит, он, таращится, – смеялся егерь Клаус. – Чего таращишься, дурак? Ответь господину коннетаблю, это он тебя изловил.